– Надеюсь, это не оскорбление.
– Наоборот, раньше ты носил только рубашки в клетку и ужасные джемперы пастельных цветов.
И хоть мы оба смеемся, я понимаю, что зря я начала всю эту тему о нашем совместном прошлом.
– Так что ты делаешь в Нью-Йорке? – Быстро меняю тему разговора.
– Предложили хорошую работу. – Пожимает плечами парень, делая маленький шажок ближе ко мне. – Решил согласиться, тем более что в Чикаго меня больше ничего не держит.
Понимаю, что как бы я не старалась направить разговор в другое русло, так или иначе Лиам возвращается к тому, от чего бегу я.
– Хейли, я…
– Послушай, Лиам, – перебиваю его я, – ты уже извинился передо мной, чего ты еще от меня хочешь?
Пейн молчит, останавливаясь передо мной, и одним взглядом заставляет посмотреть на него. Я забыла, какого цвета его глаза, и, если честно, мне не очень хочется вспоминать. Даже когда мы расставались, как тогда казалось, навсегда, смотря в его глаза, я видела только хорошие моменты. Не знаю, это особенная черта Лиама – в его взгляде всегда было написано то, что он собирался сказать или о чем думал.
Но сейчас, заглянув в карие глаза, я понимаю, что разучилась это делать – разучилась читать мысли Лиама.
– Я хочу вернуть тебя.
Издаю сдавленный смешок, но потом не выдерживаю и начинаю громко смеяться. Со стороны может показаться, что у меня поехала крыша, даже Фердинанд замер на месте, недоуменно смотря на меня своими малюсенькими глазами, но от накопившиеся эмоции вырываются наружу.
– Я ждал любой реакции, но только не такой. – Растерянно произносит Пейн, засовывая руки в передние карманы брюк.
– Лиам, – успокоившись, прочищаю горло, – неужели ты думаешь, что можешь говорить мне об этом?
– Да. – Просто отвечает он, и это сбивает меня с толку.
Лиам стал таким уверенным, что даже наше прошлое и его ошибки не смущают его и не останавливают от того, чтобы вот так вот просто говорить мне о том, что он хочет вернуть то, что сам разрушил.
– Ты думаешь, что я самоуверенный кретин, может быть, так оно и есть, но в последнее время я всё чаще стал вспоминать тебя, и понял, что мне не было так хорошо ни с кем, как с тобой.
– Хватит.
– Я знаю, что виноват, знаю, что сам всё испортил, но люди совершают ошибки, Хейли. Я хочу их исправить, хочу снова тебя в моей жизни.
– Лиам, я не тот человек, каким была пять лет назад, ты не знаешь меня.
– Не думаю, что это проблема.
- Это проблема. – Злюсь я. – У меня своя жизнь, которая полностью меня устраивает, и я не хочу ничего менять. Ты попросил прощения, и я верю, что ты сделал это искренне, но большего мне не нужно.
– Дай мне один шанс. – Лиам берет меня за руку, сжимая ее теплыми ладонями. – Дай мне шанс все исправить.
Дыхание учащается, мозг совершенно перестает работать. В голове столько вещей, которые я хочу сказать Пейну, но они разлетаются, словно испуганные птицы.
– Не порть мне жизнь снова, Ли. – Наконец собираю мысли в кучу. – Как только я начала отпускать тебя, все сразу стало налаживаться: я получила диплом, устроилась на работу, но самое главное, что я нашла человека, который научил меня доверять заново. Он показал мне, что не нужно бояться людей и своих чувств к ним, что прошлое нужно оставлять позади себя и идти вперед. Я не знаю, по какой причине ты хватаешься за наше прошлое, но тебе нужно это отпустить, и ты увидишь, что тебе даже дышать станет легче.
Лиам внимательно изучает взглядом мое лицо, недоверчиво поглядывая, будто раздумывает, верить ли в правдивость сказанных мной слов.
– А если ты ошибаешься?
Я наклоняю голову, слегка улыбаясь.
– Я не ошибаюсь.
– Он действительно нравится тебе, да?
– Намного больше, чем просто нравится.
– Черт, – нервно усмехается Лиам, проводя по волосам рукой, – интересно, о чем я думал, когда решил сказать тебе все это?
– Ты думал о том, что я осталась той Хейли, которая была с тобой.
– Ты и правда очень поменялась. – Мы смотрим друг на друга пару секунд, а затем Лиам добавляет: – Мне жаль, что всё так вышло.
Я слегка сжимаю его руку, и ощущаю насколько мне становится легко: весь груз и ожидания извинений, мысли о том, что всё должно было быть по-другому, куда-то испаряются, и единственное, о чем я жалею, это о том, что я так много времени потратила на раздумья.
Мне настолько хочется рассказать обо всем Луи, что я чуть ли не подпрыгиваю на месте.
– Мне пора. – Говорю я. – Раз уж у тебя теперь есть мой номер, то не пропадай. Общаться нам ничто не мешает.
Лиам смеётся, и я подхожу чуть ближе, чтобы оставить поцелуй на его щеке.
– До скорого, Кларк.
– До скорого, Пейн.
Провожаю Лиама взглядом, пока он не скрывается за поворотом.
Меня волной накрывает такая радость и облегчение, что я прыгаю на месте и пытаюсь изобразить что-то вроде победного ритуального танца в стиле африканского племени, а потом резко представляю себя в мюзикле и даже запрыгиваю на рядом стоящую лавочку. Естественно потом я отряхнула её, потому что встала прямо грязными кедами.
Мне нужно срочно увидеть Луи. Господи, как же я соскучилась по нему!
Смотрю на часы и понимаю, что Томлинсон сейчас в баре. Уже собираюсь идти туда, как вдруг мелкая дрожь пробивает всё тело, и я замираю.
Где чертова собака?
***
На охране меня не хотели пускать из-за внешнего вида: вся куртка в непонятной листве, коленки испачканы в грязи, волосы спутаны, а ну руках довольная шавка, из-за которой я больше похожа на девушку легкого поведения после тяжелого рабочего дня.
Ситуацию исправил Тед, который случайно увидел меня из-за барной стойки: он провел меня через служебный вход, чтобы я не распугивала ему посетителей, потому что «на хэллоуинскую вечеринку я немного опоздала».
Картина в подсобке-читай-как-репетиционной не меняется из раза в раз, что я прихожу сюда: Зейн и Луи в разных углах комнаты с гитарами, стеклянный столик заставлен бутылками пива, а Найл читает какой-то журнал, на обложке которого лучезарно улыбается Меган Фокс.
– Я бы точно засадил Меган Фокс. – Кивает сам себе Найл.
– Найлер, боюсь она бы не раздвинула перед тобой ноги, даже если бы ты использовал домкрат. – Отвечает ему Малик, не отвлекаясь от игры на гитаре.
– Пожри говна, Зейн! – Обиженно надувает губы Хоран, продолжая листать страницы глянцевого журнала.
Я слышу смех Луи и понимаю, что больше не могу ждать и секунды, чтобы не поговорить с ним.
– Привет, ребята. – Как можно более обыденно здороваюсь я, стараясь не заострять внимания на своем внешнем виде, но получается у меня не очень.
– Кларк, тебя что, привязали сзади к лошадиной повозке и прокатили по всему Нью-Йорку? – Спрашивает Зейн и поднимает одну бровь, оглядывая меня.
– Участвовала в страусиных бегах? – Добивает шутку Луи.
– Ой, какой милый пес! – С умилением восклицает Найл, быстро поднявшись с дивана и направляясь ко мне с вытянутыми руками, чтобы забрать это исчадие ада.
– Аккуратно, – предупреждаю я, – это не шпиц, а цербер, он может…
Но увидя то, как Фердинанд радостно виляет хвостом и облизывает руку Найла, я понимаю, что в этой жизни я явно что-то делаю не так.
– Кто у нас тут такой хороший? – Разговаривает Хоран с псом, а Зейн крутит пальцем у виска, показывая Луи, что друг совсем слетел с катушек. – Кто у нас такой мягкий? Ну-ка, – Найл смотрит на ошейник, – тебя зовут Фердинанд! Хороший мальчик, пойдем украдём из бара что-нибудь поесть. Это плохие люди, – парень показывает на нас, – давай уйдем от них подальше.
– Вот я не пойму, – начинает Зейн, откладывая гитару, – то ли Хорана животные любят, то ли эта собака гей.
– Думаешь, есть собаки с нетрадиционной ориентацией? – Уточняю я.
– Хейлс, мы живем в мире, где каждая вторая девушка отказывается брить ноги, а парни красят волосы в розовый цвет - конечно, есть собаки-геи.
– Надеюсь, ты говоришь про волосы на голове. – Усмехается Томлинсон.
– Надейся, бро. Недавно видел картинку.., но лучше не буду вам рассказывать, а то совсем в мире разочаруетесь. Пойду лучше посмотрю за собакой, пока Найлер её не изнасиловал.