— Скай, — Пейдж окликает меня, прося заткнуть Гарри.
— Зейн, — пихаю парня по колену, перекидывая ответственность.
— Гарри, — со вздохом просит Малик, откидываясь на спинку дивана.
— Хорошо, Франциск, переходи к сути дела.
— В общем, на учебе я пишу правой рукой, но дневник мне удобнее писать левой.
— И как он называется? Записки несчастного Пьера?
— Я приехала в этом году за две недели до начала учебы, — продолжает Жаннет, несмотря на комментарии Стайлса, — чтобы позаниматься. Я часто беру дневник с собой, чтобы записать свои мысли сразу же.
— Ну просто не студентка, а потомок Гюго.
— Тогда я потеряла его, может, забыла на скамейке в парке или в кафе, — она пожимает плечами, — а потом одна девушка подошла ко мне в кафетерии и, протянув дневник, сказала, что её попросили передать мне это. Тем же вечером мне пришли фотографии почти всех страниц моего дневника, там были написаны все мои мысли: о моей семье, о том, как тяжело мне приходится в Каппе, о Пейдж… Много плохого. Об остальных девочках, о… — покраснев, Жаннет прочищает горло. — О Зейне.
Малик рядом со мной напрягается, а затем опускает взгляд.
— Ты был добр ко мне, Зейн, — тихо вспоминает Валуа и, прикусив губу, замолкает ненадолго. — Один из немногих, кто был по-настоящему добр. Помню, как в прошлом году Пейдж в очередной раз отчитала меня на одной из ваших вечеринок, и я вышла на задний двор, чтобы нареветься вдоволь. Ты вышел покурить, я думала, что ты проигнорируешь меня, но нет, ты подошел и спросил в чём дело. Сказал, что не нужно переживать и что если я не хочу погрязнуть во тьме скандалов окончательно, то должна держаться ближе к Скай.
Перевожу взгляд на Зейна. Поджав губы, парень посылает Жаннет мягкую улыбку, а затем ловит мою ладонь и слегка сжимает ее.
— Сплетница написала, что если я не хочу, чтобы дневник ежедневно публиковался, то я должна буду написать на листке всего лишь одну фразу тем же самым почерком.
— Хватит отдыхать, Блумсбург, время учебы и, конечно же, сплетен, — повторяет Стайлс фразу, написанную на том самом листке, который был опубликован в блоге.
Нахмурив брови, Гарри зажимает пальцами нижнюю губу, всем видом показывая, что он задумался.
— Стерва подстраховалась, решила, что если мы и нападем на след, то выйдем на тебя, долбанный ты Депардье.
— Да, — грустно улыбнувшись, Жаннет кивает. — Второй раз она написала мне и попросила оставить надпись на твоём стекле, Скай. Затем подбросить вам записки. Я хотела рассказать всё, но подумала, что уже слишком далеко зашла, и теперь никто меня не простит. Я ошибалась. Когда сплетница узнала, что вы её ищите, она взбесилась. А в ночь розыгрышей мне пришлось пойти на крайние меры и сфотографировать экран твоего телефона. Мне очень жаль, Скай.
Прикрыв веки, я делаю глубокий вдох, прежде чем снова взглянуть в глаза Жаннет.
— Она хотела всю вашу переписку, но я сказала, что это всё, что есть. Я не думала о последствиях, я просто боялась того, что мой дневник опубликуют. Знаю, что это ужасно, и ты вряд ли меня простишь. Когда эти снимки всплыли в сплетнях, кажется, я только тогда осознала, что наделала. Вы с Пейдж поругались, тебя выгнали, я места себе не находила, а сегодня, когда поняла, что ты уже никогда не вернешься… После того, как ты ушла, я всё рассказала Пейдж.
— А надписи на партах, — напоминает Зейн, — ты вроде не ходишь на риторику.
— Я хожу на вечерние курсы ораторского искусства. Мистер Мейбл помогает мне справляться с комплексами по поводу моего акцента. Я никому не говорила, что хожу на них, боялась, что будут смеяться.
— Та девушка, что вернула твой дневник, — вдруг подаёт голос Найл, и я удивлена тем, что он обратился к одной из Каппы и при этом не использовал ни одного плохого слова. — Ты её знаешь?
— Нет, я никогда не видела её прежде.
— Отлично, — Стайлс хлопает ладонями по коленям. — Мы выслушали печальную историю Генриха Наваррского, но так и не приблизились к сплетнице ни на шаг.
— Мы должны найти её в самое ближайшее время, — говорит Пейдж, снова и снова накручивая прядь волос на палец — верный признак того, что она нервничает. — Нельзя больше терпеть эти издевки.
— Знаешь, Пейджер , — прищурившись, Гарри посылает Харрис недоверчивый взгляд, — что-то тут не клеится.
— Не понимаю о чём ты, — вздернув подбородок, подруга перекидывает копну рыжих волос с одного плеча на другое.
— Ну, например, до этого ты не хотела нам помогать, а теперь мы тихо сидим в гостиной и слушаем местного Жана Рено, влюблённого в Зейна. Просто интересно, почему она всё еще является членом Каппы? Как президент, ты должна была вышвырнуть её в ту же секунду, как узнала об этом. И откуда такое ярое желание найти сплетницу здесь и сейчас?
— Потому что теперь я вижу полную картину происходящего. Я хочу справедливости.
— Кажется, я понял, — издав смешок, Зейн поднимается на ноги.
Остановившись рядом с креслом, в котором сидит Харрис, он присаживается на подлокотник и чуть наклоняется, заглядывая в её серые глаза.
— Сплетница сейчас что-то вроде киллера самоучки, так? Она хочет уничтожить общины целиком, но пока выбивает по одной мишени. Думаю, стерва чувствует, что её скоро поймают за задницу, поэтому решила идти по головам, а значит, по президентам. Ты согласен со мной, Гарри?
— Ещё как, — Стайлс поднимается с хитрой улыбкой на губах и садится на второй подлокотник с другой стороны от Пейдж. — Ничего не хочешь нам рассказать? Я слишком хорошо знаю твою эгоистичную натуру, ты действуешь в режиме девять-один-один только если под угрозой твоя собственная задница.
— Колись, Пейджер, — Малик опускает руку на спинку кресла, — что у неё такого страшного на тебя?
— Ты же понимаешь, — улыбнувшись, Гарри вскидывает ладони вверх, — что мы не можем работать вместе, если не доверяем друг другу. Мы все в одной команде.
Откинувшись назад, Пейдж прикрывает глаза ладонью, а затем покачивает головой.
— Один снимок, — цедит она сквозь сжатые зубы. — Плохой снимок.
— Господи, да ты никого не удивишь тем, что опять взяла в рот.
— Заткнись уже, Гарри! — посылаю парню раздраженный взгляд. — Напомню тебе, что она не единственная, на кого у сплетницы есть компромат.
— Там другое, — отвечает Пейдж, всё так же прикрывая глаза пальцами.
— Да не бойся ты, — успокаивает Зейн, опуская руку на плечо Харрис, и та вздрагивает. — Тут у всех полно косяков. Я несколько лет обманывал лучшего друга и остальных парней, скрывая влюбленность в девушку из вражеского лагеря.
— Я предала тебя и нашу дружбу, — напоминаю я подруге. — И так же обманывала себя по поводу чувств к Малику.
Ловлю на себе взгляд Зейна, и мы обмениваемся легкими улыбками.
— Я предала вообще всех окружающих и близких мне людей, — говорит Жаннет, — потому что боялась выставить себя в плохом свете.
Стайлс молчит, и мы все переводим на него вопросительные взгляды.
— Ладно, — цокнув языком, он закатывает глаза. — Я спал с Фрэнки Миллиган.
— С жуткой Фрэнки?! — удивленно спрашивает Зейн, а затем морщит нос. — Я не уверен, что хочу дружить с тобой после этого.
Жуткая Фрэнки. Худощавая девушка почти двух метров ростом, всегда носит чёрное, и поговаривают, что она ходит на кладбище, чтобы пообщаться с призраками.
— Я как-то гулял по кладбищу, продумывал очередной план по ликвидации Пейдж. Встретил Фрэнки, она там как раз разговорилась с одним утопленником, мне стало интересно, и я подошел, вот как-то и завязалось у нас. Не смотрите на меня так, я искал новых ощущений. И если вам интересно, — пожимает плечами, — то утопленник был целиком за наше с Фрэнки соитие.
— И как ты её поцеловал? — Хоран издает смешок. — В прыжке?
Усмехнувшись, Стайлс оборачивается в сторону друга.
— Кто это у нас тут грубит президенту? У самого-то что? Время доставать грязное бельишко.
Поджав губы, Найл барабанит пальцами по выступу камина, обводит взглядом гостиную и в итоге останавливает свой взгляд на Пейдж. Харрис, будто почувствовав его взгляд, убирает ладонь от лица, и в тот момент, когда они смотрят друг на друга, мы всё понимаем.