— Мать твою! — удивлённо восклицает Рэй. — У меня глюки, или вы двое гуляете по парку? Сначала Эванс с Маликом, теперь вы. Кто дальше, Алиша и Найл?
— Будто ты и без этого не знаешь, — Хоран чуть обгоняет нас с Зейном, выходя вперёд. — Кто проводит свой досуг с Найлом.
Рэй оборачивается, и по его ошеломлённому выражению лица совсем не сложно догадаться, что он слишком удивлён нашему появлению, да и всей собравшейся компании в целом.
— Неужели мы с Эванс и правда были для тебя сюрпризом? — Малик пинает пустой баллончик из-под краски, и тот катится медленно, но при этом очень громко. — Как-то слабо верится.
Мы не спеша направляемся в самый центр пологой арки, и чем глубже мы заходим, тем сильнее разносится эхо наших шагов.
— Но ты думал, что совершаешь благое дело, когда выкладывал нашу переписку, не так ли?
— Конечно думал, — я прячу руки в задние карманы джинсов и прохожусь вдоль рисунка скалящегося белого волка, который когда-то нарисовал Зейн. — Ты ведь хотел освободить меня от оков сестринства. И одновременно с этим решил разрушить мою жизнь.
— Каково это, — сцепив руки в замок за спиной, Пейдж неспешно шагает, разглядывая изрисованные стены, — засыпать с мыслью, что день за днём ты рушишь жизни и шантажируешь множество людей?
— Не могу не спросить, — вдруг перебивает её Стайлс, — а тебе самой каково?
Гарри подмигивает ей, а Харрис лишь корчит недовольную гримасу.
Когда мы останавливаемся, заключая Рейнольда в небольшой круг, то парень выглядит слегка потерянным, оглядывая нас по очереди.
— Ребят, вы под чем? — он поворачивается к Жаннет и разводит руки в стороны. — Что здесь происходит?
— Рэй, а знаешь, как Пейдж называют в кампусе? — Гарри беззаботно закидывает руку на плечо Харрис, будто они давние приятели. — Тиран, стерва, бешенная сука, и это только начало невинного списка. Представляешь, что она сделает с тобой, если ты не заговоришь начистоту прямо сейчас?
— Я разобью твою хрупкую студенческую жизнь ко всем чертям.
— Она не шутит, — Гарри кивает, а Харрис нервно стряхивает с себя его руку. — Пейджер у нас задира, но словами не бросается. Мстить она умеет, я лично проверял.
— Мы знаем, — говорит Найл, — что это ты ведёшь блог со сплетнями. Так что хватит строить из себя тупицу.
— Ага, — поддакивает Стайлс. — Это место уже занято одним низкорослым гасконцем из Каппы.
— Я делаю, что? — Рэй прыскает со смеху. — Хотите сказать, что это я веду Блумсплетни?
Прижав кулак к губам, парень начинает громко смеяться, а мы обмениваемся озадаченными взглядами.
Гарри теряется на несколько секунд, а затем его лицо вдруг становится жестким. Он посылает нам многозначительный взгляд, как бы говоря: «надо надавить».
— Это он, — говорит президент Сигмы, напрягая скулы, — я хорошо знаю его смех. Этот — наигранный.
— Бро, — отвечает Рейнольд, продолжая смеяться, — где вы откопали эту травку? Я бы тоже взял.
— И правда наигранный, — соглашается Зейн, склоняя голову на бок.
— Да у вас всех точно крыша поехала!
— Вот ты и занервничал, — скрестив руки на груди, Малик возводит взгляд к каменному потолку и делает тяжелый вдох. — Хватит трусить, Рэй, будь мужиком или хотя бы человеком.
Вдруг смех парня резко прерывается, он замолкает, и в этот момент слышен лишь свистящий гул поднимающегося ветра, гуляющего под бетонными сводами моста.
— Человеком? — спрашивает он, глядя Зейну в глаза. Его взгляд темнеет, и становится не по себе. — Как быть человеком с людьми, в которых человечности осталось не больше чем в камне?
— Вот ты и заговорил, — вскинув брови, Гарри демонстрирует едва заметную ямочку на щеке. — Избить тебя сейчас или попытаешься найти жалкое оправдание?
— Это правда ты? — спрашивает Жаннет, прижимая ладонь к губам.
— Боже, мопс, ты слишком долго догоняешь, — даже в такой момент, Стайлс не может удержаться. — Можешь идти домой, мы тебе потом расскажем, чем дело кончилось.
— Зачем? — спрашиваю я, глядя на Рэя и пытаясь найти в нём того беззаботно парня, рядом с которым несколько лет сидела на риторике.
— Ты правда не понимаешь? — грустно улыбнувшись, он склоняет голову на бок, а затем делает шаг вперед, но Зейн тут же встаёт передо мной, загораживая своей спиной.
— Еще шаг, и клянусь, я убью тебя, — Малик сжимает кулаки, а Рэй, усмехнувшись, отступает назад.
Перевернув плоский козырек бейсболки назад, Рейнольд запрокидывает голову и тяжело вздыхает; из его легких вырывается клубок пара, а на губах появляется, совсем не к стати, мягкая улыбка. Такая, будто ему стало легко на душе.
— Я всё думал, когда же вы догадаетесь, — тихо говорит он. — Только посмотрите на себя… Жалкие избалованные детишки богатых родителей.
— Оу, — невесело рассмеявшись, Гарри кивает, — это тот самый момент, когда в тебе взыграла обида? Мы виноваты в том, что в детстве ездили в Диснейленд и катались на собственных пони, пока ты играл с палками на заднем дворе? Или дело в том, что у меня порш кайен, а у тебя убитый додж?
— Нет, малыш Стайлс.
— Я тебе не малыш, говнюк.
— Посмотрите на себя внимательнее.
Рэй оглядывает каждого из нас с неприкрытой неприязнью. Я никогда не видела его таким.
— Носите брендовые шмотки, бросаетесь деньгами, разъезжаете на своих тюнингованных тачках, а всё для чего? Уж точно не ради себя. Это для окружающих. Для того, чтобы вами восхищались, вы же грезите этим. Всё это маски. Вы куча фальшивок. Президенты, вице-президенты, вся эта популярность, которую вы так искали. Разве блог не помог вам её обрести?
— Ты хоть представляешь, — Пейдж покачивает головой, — сколько жизней разрушил?
— Я? — усмехнувшись, он прикладывает ладонь к груди. — У вас есть власть, вы рушите жизни остальным, так с чего вы взяли, что нельзя разрушить ваши?
— Больной сукин сын, — выплёвывает Хоран.
— Господи, вы бы видели себя со стороны. Извиваетесь, словно змеи, пытаясь найти выход из ситуации. Я буквально восхищался тем, как вы начинаете думать и подставлять своих же, как только ваша собственная шкура загнана в тупик. В этот момент вы напрочь забываете о том, что вы братья и сестры. Каждый сам за себя — вот ваша истинная натура. Слишком гордые, чтобы пойти на разговор с врагом, легче обвинить друг друга, чем удостовериться в том, что сплетню послал именно враг. Стравить вас между собой было слишком легко.
— Что ж, — Зейн тяжело вздыхает, пряча ладони в передние карманы джинсов, — он меня достал. Можно мне его ударить?
— А может, — с улыбкой спрашивает Гарри, — просто в психушку сдадим?
— Слабовато, — Харрис покачивает головой.
— Можно и закопать рядом, — Найл пожимает плечами. — Тут недалеко кладбище, где Гарри совокуплялся с жуткой Фрэнки.
— А если жуткая Фрэнки заговорит с мертвым Рэем? — спрашиваю я. — Гарри, тебе придется спать с ней вечно, чтобы она не сдала нас.
— Нет, я больше не буду с ней спать. Пусть наш Дюма всё делает, нехрен было свои слезливые летописи оставлять где попало.
Мы замолкаем, потому что Рэй начинает аплодировать. Хлопки эхом ударяются о пологие бетонные стены, и это звучит действительно жутко.
— Молодцы, классическое поведение ребят из общины. Был бы я дебилом, может даже испугался бы. А где же стандартные вопросы: «Почему? За что? Разве мы заслужили?»
— У тебя было время на объяснения, ублюдок, — отвечает ему Зейн. — Но ты слишком долго толкал речь про богатеньких детишек и их никчёмный внутренний мир.
— Моя сестра чуть не погибла из-за таких как вы.
Эта фраза приводит в тупик всех, даже разговорчивого Стайлса.
— Моя старшая сестра пыталась попасть в Каппу. Президентом тогда была Мелани, и эта бешеная стерва устраивала тот еще отбор, вам ли не знать. Моя сестра Хлоя как раз была её стажером. Мэл давала унизительные задания, но последнее перед самым отбором было невыполнимым.
— Это случайно не та девушка, — шепотом спрашивает у меня Найл, — которую отправили гулять пьяную по краю крыши главного корпуса?