—Гарри прав, —кивнул Питер, вытирая с глаз скупую слезу, стараясь держать себя в руках. —Нам надо защитить Нью-Йорк, ради Кай. Надо перестань бояться не состояться в этой жизни, ведь самым главным промахом будет именно вечная боязнь неудач. Да, они случаются, но посмотри на это с другой стороны — если твой путь сложен, значит ты идёшь правильной дорогой. Путь к счастью всегда лежит через заросли терновника. Путь героя как раз наоборот, в нем всегда естб жертвы, я до сих пор не могу отпустить Гвен, а теперь может и Кай… Девушки, которых я люблю — страдают всегда. Наверно, поэтому у нас ничего не сложилось…
—В каком смысле?.. —Тейлор удивленно поинтересовалась.
—Я к ней недавно приходил, и я снова приревновал к… Харли, потому что… Ну… —Паркер пытался подобрать слова. —Потому что. Мы из-за этого поругались и она сказала, что мы будем друзьями, пока я не отпущу Гвен и не буду полностью уверен в себе.
—Боже…—девушка ахнула. —Я… прости ее, Пит. Она… Она такая.
—Нет, я не виню ее, она права, причем всегда, везде и в любых моментах, чтобы ни происходило, —покачал головой. —Она поддерживала меня как могла, говорила, мол, и что бы не происходило в твоей жизни, не сдавайся, продолжай бороться. Она права, все будет хорошо. Ведь даже после самых затяжных ливней однажды выглянет солнце. Давайте перестанем жить в ожидании солнечных лучей, и научимся жить здесь и сейчас?
—Какой план? —Дирк вновь спрашивает.
—Найти Гибрида и уровнять шансы по силам, —Эдди проговорил, что стоял возле Джека. —В таком случае, придется включить Скорн в нашу секту. Гибрид неуправляем и нет у него определёной задачи.
—Нет, есть, —попятился назад Джентли. —Отец Кай может закончить дело Малфании — отобрать силы героев и антигероев. И, если из сил они создали клона Венома, что в симбиозе с Токсином и Александром, то трудно сопоставить шансы.
—Придется объединиться с Уэйдом… —вздохнул Паркер.
—Не закончит он дело Малфании, —пронесся голос из входной двери. —Он не продержится в форме Пришельца долго, Токсин не даст.
Появление Харли заставило присутвующих отвлечься и забыть о глобальной проблеме. Кинер, вскинув бровью, прошел вперёд и предоставил флешку перед Озборном и Паркером. Тейлор округлила глаза, как только хотела спросить что-то, мальчишка поднял руку в знак тишины, развернулся и направился к выходу. Питер нахмурил брови и вдогонку крикнул, куда он, мол, идет. Глаза юноши упали на смс в телефоне, и тут же поднялись вверх, глядя только в дверь.
«хочу найти кое-что» —сказал и за ним захлопнулась дверь.
Для Харли Кайлор —это смесь виски и мяты. Это импульсивная девушка, полная противоречивых чувств. Она словно смерч — приходит внезапно, сносит все на своем пути, уходит, заставляя себя помнить. Студент замечал ее в колледже ни раз, но не придавал никакого значения. А сейчас… Когда он получил СМС, то стало как-то тревожно в душе, потому что прослушал через телефон Кай разговор парней с ней и был готов поспорить, что та отчаянно сопротивляется. Он верил в то, что может жива. В учреждении называют её «чумой».
Ни смотря на свою широкую улыбку, ясные глаза — она опасна, она мина замедленного действия. Эта девушка одним ударом может убить, превратить в прах, уничтожить. Ее боятся, обходят стороной, кроме Джареда и его. Она— чума. Кинер сам изначально опасался эту паразитообразную. Но только сейчас понимает, что его чувства сильнее страха. Хакер становится ещё более уверенным.
***
Она глотала воздух большими количествами, пытаясь насытить кровь хоть чем-нибудь, но та безмятежно выливалась из ран и из бока. Такое странное чувство, будто кто-то следит за ней. Оно приходит стоит ей остаться одной, в темной комнате. И такое ни раз было: осматривая все углы, заглядывала Кай под кровать, но никого на находила. Чувство не уходит. Оно преследовало даже во сне.
Смотря на небо, которое затянуло обаками, та попыталась хоть как-то остановить кровотечение, но ничего безболезненного не происходило. Перед ней проступил внезапно запах свежего постельного белья, постиранного с новым кондиционером, пахнущим морскими волнами и свежестью. Лучи первого, зимнего солнца, пытающиеся залезть своими любопытными взглядами под тело. Глаза сами медленно закрывались, будто становились тяжелее. И последнее, чье имя оно произнесла:
«Токсин»
Головокружение, галлюцинации, невозможность концентрироваться на проблемы. В редкие моменты все вокруг перестает дрожать и расплываться, тело успокаивается, а глаза начинают слипаться. Когда все симптомы нехватки сна возвращаются, понимаешь, что отсутствие движения не всегда плохо. Выдохни. Успокойся. Повтори ещё раз. Но все так печально. Матрица дает сбой, реальность нереальна. Она не моргала и ее глаза превращаются в две бесконечные пустоты, кожа натягивается, словно вот-вот порвется на костях черепа. Кай погрузилась во тьму. Время замедляется, теперь час это лишь секунда в глазах окружающих. Они, не моргая, смотрят сквозь. Теперь, не двигается, замерла, задержала дахыние, поставила себя на паузу.
Где-то в конце ее томного, мрачного коридора раздался знакомый голос, который заставил нейроны в головном мозге работать активнее, из-за всплеска адреналина. Каждая извилина пыталась вспомнить голос. Холланд не могла открыть глаза, не могла придти в себя, но отчетливо слышала, как звали. Тело немело сильнее и сильнее, а ритм сердца постепенно начал замедляться. Ощутив внезапно, как по кончикам пальцев стремительно мчались нейроны, передавая импульс тока, хрупкий сосуд Холланд выгнулся, упираясь локтями в землю. Сердце, словно зарядилось энергией, пустило кровь по органам, обогащая их.
—Ну, же! Не помирай, —проговорил спасатель. —Я же знаю, что ты слышишь меня, всегда слышала. Черт, возьми!
Мир съежился в клубок. Тик-так, тик-так, тик-так — несётся время суетным галопом. Свет дают только несколько восковых свечей. В комнате почему-то темно, из-за этого непонятно насколько она большая. Лица освещены снизу, кроме треска пламени тишина, он даёт темп происходящему. Дым отравляет углы, а по центру стоял кто-то большой. Подойдя к нему, он не перевел на нее своего взгляда, но та чувствовала, что он видит больше, чем те, кто смотрит пристально в глаза. Не зная, не зная имени, но Квй знаю, что холод греед всю жизнь и смерть.
—Не сегодня, Смерть, —произнесли губы Холланд, всё стянулось, как в черную дыру. Восприятие сменилось и больше ничего не было как прежде. Рожденный от острейших граней жал льда и беспроглядной, бесконечной бездны, плод небытия.—Мне нельзя быть мёртвой, ты же знаешь.
У Холланд внутри бьётся что-то предательски, осколками разлетается, клетку грудную в решето превращая. Головной мозг ещё старательно пытался вразумить ей воспоминания, те самые, которые она бы не хотела вообще помнить: Питер в волосы ее фиолетовые двумя руками своими зарывается, тянет мягко, настойчиво, взгляд испуганный поднять заставляя. Он улыбается ласково почти, почти с сочувствием. И на какой-то миг девочке даже искренность чудится, на какой-то чёртов миг даже поверить хочется.
—Давай останемся друзьями.
Слова, слова из-за которых Кайлор чувствует себя действительно виноватой. Бунтарка прижалась к мраку сильнее, обнимая себя за колени. Из-за неё, сейчас, где-то там Паркер убивается в стену, пытаясь понять намерения, но все так по-блядски очевидно, что не надо никакой формулы, никакого расчёта.
—Но ведь это было очевидно, не так ли? Что ты манипулятор, просто белыми нитками шиты все действия, —Токсин внезапно обретает свою форму и усаживается напротив нее. Онжмёт острыми плечами, а бывшая хозяйка вдруг вся сжимается. У нее тяжелеют руки и ноги, да и глаз она поднять не может, чтобы увидеть, как на лице Симбионта проступает понимание. —Скажи, из-за чего ты действительно отстраняешься от него?
Сын Карнажа внимательно смотрит. Привычно лишённое эмоций за исключением едких усмешек, оно выглядит иррациональным, налепленным насильно. Нет, только не он. Только не он. Почему вообще здесь?! Существо, принявшее свою тьму, как рождённое ею же дитя, издало усмешку. Симбионт подобрался незримой тенью, чтобы поглотить и лишь кости выплюнуть. Щёлкает пальцами и отрывает головы. После него остаётся только алая пыль, липнущая к коже.