Поднимаюсь на третий этаж и иду к палате. Прежде чем постучать, делаю глубокий вдох и натягиваю улыбку, мама не должна видеть меня слабой, иначе она еще больше будет волноваться, а для нее это вредно.
— Привет, — говорю я, заходя в палату. Она довольно просторная и светлая, и мама тут без соседок.
— Привет, — она начинает широко улыбается, когда видит меня. Сейчас она рада, а у меня сжимается сердце от боли. Мама выглядит изможденной, лицо стало очень бледное, почти белое, и сильно осунулось. Она больше походила на приведение. Казалось, последний раз я видела ее не несколько часов назад, а несколько лет.
— Прости, что без фруктов. Как только узнала, сразу приехала сюда, — говорю я, и беря стул, сажусь вплотную к кровати.
— Ничего, главное, что ты пришла, — отвечает мама, беря меня за руку. Ее ладонь такая холодная, что я накрываю ее второй своей ладонью.
Я смотрю на мать, и не в состоянии отвести от нее взгляда. Даже сейчас она кажется мне такой прекрасной и родной, такой совершенной. Она — моя мать, она столько сделала для меня, что пора мне отплатить ей тем же.
— Мам, что случилось? — тихо спрашиваю я, все еще смотря на нее.
— Да ничего страшного, Иви. Ну подумаешь закружилась голова, упала. С кем не бывает. Не переживай, дорогая, — мама легонько хлопает меня по руке. Я опускаю глаза, слегка качая головой. Мам, если бы только знала, насколько все серьезно. Но я ничего не буду говорить ей.
— Ты должна беречь себя. Подумай о себе хоть немного. Ты просто не представляешь, что пережила Маргарет. Я еле ее успокоила, — говорю я, пытаясь сделать голос более строгим, чтобы мама ничего не заподозрила.
— Ага, медсестры мне уже рассказали, что Маджи билась тут в истерике, обещала спалить эту больницу к чертям собачим, если не скажут, что со мной, пока ты не пришла, — мама заливается смехом, и я тоже улыбаюсь, скорее не из-за Маджи, а из-за того, что мама даже сейчас не теряет силы духа, выглядит жизнерадостной и веселой. — Вот выпишут меня, я снова приглашу ее на чай и скажу спасибо, что заступилась за меня.
— Мам, нам нужно поговорить, — говорю я, сильнее сжимая ее руку и заглядывая в глаза. В них пляшут смешинки, а губы все еще растянуты в улыбке. — Я поговорила с мистером МакАдамсом.
— О, и что тебе сказал Ной на этот раз? — спрашивает она, усмехаясь.
— Мы решили, что ты должна пройти курс лечения в одном очень хорошем пансионате Бирмингема.
Улыбка медленно сползает с ее лица, а глаза наполняются волнением и грустью.
— Что? Почему? Иви, почему вы с МакАдамсом уже все решили? Кто сказал, что мне нужно лечение? Я чувствую себя просто замечательно, — она возмущается, вырывает свою руку, скрещивая их на груди, и отворачивает голову немного в сторону.
— Но ты же знаешь, что это не так, — говорю я, печально улыбаясь и смотря на мать. Она бегает глазами по комнате, сомневаясь.
— Я все равно никуда не поеду. Я не могу оставить тебя, Криса, — она говорит. Последние слова заставляют меня злиться, а все из-за этого чертового Криса. Я с ним еще разберусь, сейчас главное уговорить маму.
Я обхожу кровать и опускаюсь перед мамой прямо на пол, беря ее за руки. Она непонимающе смотрит на меня.
— Пожалуйста, хотя бы один раз подумай о себе, о своем здоровье. Пожалуйста, — молю я. — Ради меня, ради Криса, — эти слова даются мне тяжело.
— Хорошо, — она сдается после нескольких минут молчания. — Я сделаю так, как ты хочешь.
— Спасибо, — я улыбаюсь и целую ее руки, как раз в этот момент заходит медсестра, говоря, что маме нужен покой. — Я привезу тебе вещи, — целую мать в макушку и выхожу.
В коридоре скидываю халат и бросаю его на лавку. Основная часть сделана. Теперь надо найти моего идиота — брата и выполнить оставшуюся часть плана.
Глава 9. Сделка с Дьяволом
На улице уже стемнело и стало чертовски холодно, поэтому как только я сажусь в машину, то включаю печку. Проверяю телефон, ни одного пропущенного или смс. Решаю сначала позвонить Маджи и все рассказать. Она приходит в шок, когда узнает, что маму отправляют в пансионат. Еще минут десять я успокаиваю ее, говоря, что это не ее вина. После разговора завожу машину и трогаюсь с места.