Когда подъезжаю к дому, на улице идет настоящий ливень с грозой. Просто замечательно! Еще лучше будет, когда лужи замерзнут, и дороги превратятся в настоящий каток. Все будем играть в игру «Дойди до универа живым».
Паркуюсь и быстро бегу к дому, надеясь прийти домой сухой. Но когда я захожу в квартиру, с меня капает вода прямо на пол. Боясь заболеть, снимаю всю одежду и становлюсь под душ. Горячие потоки воды согревают мое тело, и хотя бы физически я расслабляюсь. Переодеваюсь в спортивные серые шорты и мешковатую фиолетовую футболку. Эти вещи уже давно стали моей пижамой. Расчесываю волосы и выхожу из ванны. Именно сейчас на меня сваливается та тонна усталости, которую я заработала за сутки. Буквально падаю на кровать, даже не укрываюсь одеялом и не выключив лампу. День сегодня выдался довольно сложным, даже сумасшедшим, и я чувствую, что мне нужно спать минимум день, чтобы восстановить силы.
Сквозь сон слышу какой-то шум, как будто кто-то барабанит в дверь. Думаю, что мне это снится, но шум продолжается. Кое-как поднимаюсь с кровати, и с полузакрытыми глазами бреду в коридору. Кто может вламываться в квартиру в два часа ночи? Только идиоты!
— Что ты тут делаешь? — мою сонливость будто сняло рукой. Передо мной стоял этот чертов Зейн, с ног до головы мокрый. Он смотрит на меня каким-то усталым взглядом, но я не обращаю на это внимание. Я слишком зла на него.
— Может, ты уже впустишь нас? — Зейн говорит спокойно, без яда, который вечно наполняет его голос, когда он разговаривает со мной. И только сейчас я замечаю, что на Зейна облокачивается Крис. Такой же мокрый и совершенной пьяный.
— Заходи, — говорю я, отходя в сторону. Зейн буквально тащит Криса, держа за руки. — Сюда, — я захожу в комнату брата и включаю свет. Зейн укладывает Криса на кровать, и я вижу, что его костяшки на руках сбиты, и на них запеклась кровь. — Можешь снять куртку и рубашку и посушить их в ванной, — говорю я, садясь на кровать и пытаясь снять с брата ботинки.
— Хочешь снова посмотреть на мой обнаженный торс? — ухмыляется Зейн, облокотившись на дверной косяк.
— Нет, хочу, чтобы ты умер от пневмонии, но боюсь, подозрение падет на меня. К тому же ты следишь на моем полу, а убирать за тобой я не собираюсь, — съязвила я. Зейн смотрит назад, где на полу видны мокрые следы. Я хмыкаю, понимая, сколько мороки предстоит мне еще сделать, а я так хотела выспаться.
Когда Зейн выходит из комнаты, я полностью снимаю с Криса всю одежду. Не хочу, чтобы он простудился, а то придется ухаживать еще и за ним. Кстати, надо будет позвонить мистеру МакАдамсу и узнать все про поездку. Укрываю Криса одеялом, и взяв в охапку всю одежду, выхожу из комнаты.
На полу нет никакой воды, что меня удивляет. Видимо Зейн все — таки снизошел со своего трона напыщенности и пафоса и решил мне помочь. Это на него совсем не похоже, но я рада, что мне не придется еще больше напрягаться.
Я собираюсь пойти положить мокрые вещи в стирку, но тут из ванной выходит Зейн. В одном полотенце.
— Я принял душ. Ты ведь не против? — лукаво спрашивает он, смотря на меня.
Я стою с открытым ртом, хлопая глазами. За вечер я уже второй раз вижу его полуобнаженное тело. Это надо прекращать.
— Я принесу тебе одежду, — быстро говорю я, и бросив мокрые вещи в корзину, мчусь в комнату. Выбираю обычные клетчатые пижамные штаны и футболку. Надеюсь, они подойдут по размеру.
Когда я появляюсь в гостиной, Зейн сидит на диване, просматривая какую — то книгу.
— Вот. Надень, — говорю я, кладя одежду рядом с парнем.
— Дюма? — спрашивает Зейн, смотря на меня. Я непонимающе поднимаю голову, и только сейчас замечаю, что он держит в руках «Графа Монте — Кристо».
— Да, и что? Превосходная книга. Чем тебе она не нравится?
— Кто сказал, что она мне не нравится? Наглядный пример того, как человек пронес свою ненависть через столько лет и смог, наконец, отомстить своим обидчикам.
— То есть, ты считаешь, что он поступил правильно, так жестоко наказав их? — спрашиваю я, пытаясь скрыть удивление в голосе. Я думала, что Зейн вообще не знаком с писателями 19 века.
— Конечно, — незамедлительно ответил он. — Я бы на его месте поступил точно так же. Может быть даже с большей жестокостью, — добавил он после небольшой паузы.