После выписки мы с Крисом обеспечили ей полный уход. Брат даже взял академический отпуск, чтобы поднять маму на ноги.
Спустя три года могу сказать, что почти ничего не изменилось. По выходным мы отводим ее на папину могилу. Я не люблю там бывать, слишком много воспоминаний, и если я начинаю прокручивать их в голове, то не сплю ночью, проливая слёзы в подушку. А папа всегда говорил, быть сильной, смотреть трудностям в лицо, бороться со своими страхами. Но даже сейчас, спустя столько времени, я тоскую по нему, по нашим разговорам, по жизненным урокам, которые он давал мне. Но моя боль по сравнению с маминой — ничто. Я знаю, как ей плохо, знаю сколько слез она пролила, знаю сколько шрамов у неё на сердце. И я восхищаюсь ей. Она смогла жить ради нас, своих детей. Каждый день она просыпается с улыбкой на лице, никогда не показывает своей боли, хотя внутри ее душу протыкают тысячи ножей от мысли, что тот, кого она любила больше жизни, уже никогда не будет с ней. Я не лгала, когда говорила, что она — лучшая мама, она мой идеал, моя путеводная звезда.
— Я тоже тебя очень люблю, — говорит мама, и я вижу, как ее глаза наполняются слезами.
— Не плачь, — тихо говорю я, дотрагиваясь до ее щеки, по которой уже скатилась две слезинки. От этого у меня сжимается сердце, и приходит старая боль.
— Извини, — мама улыбается и вытирает лицо. Я знаю, как ей тяжело, и будь моя воля, я бы все взяла на себя, но, к сожалению, это невозможно.
— Я тут все закончу, иди полежи, — я говорю, поднимаясь и целуя мать в макушку. — Ты ведь не против, если сегодня я переночую у Лили? — момент я, конечно, выбрала неудачный, но другого раза у меня не будет.
— Нет, конечно! Повеселись и обязательно передай привет Дестини и Лили, — мама тепло говорит это, и погладив меня по щеке, уходит.
Я заканчиваю готовить ужин, немного прибираюсь на кухне, и отправляюсь в свою комнату. Принимаю душ, слегка завиваю волосы, чтобы они падали на плечи редкими волнами, наношу лёгкий макияж. Я редко крашусь, поэтому ограничилась подводкой, тушью и помадой. Надеваю платье с темно — зелёными узорами, до колен и длинными рукавами. Оно выглядит довольно привлекательно, но Лили все равно бы сказала, что это платье для монашки.
На цыпочках выхожу из комнаты и иду по коридору. Не хочу, чтобы мама вышла и застала меня в таком виде, ведь я как бы иду на ночевку, а не напиваться.
В прихожей обуваю ботильоны на невысоком каблуке, хватаю куртку, телефон и ключи от машины. Чувствую, сегодняшняя ночь мне запомнится надолго.
Глава 3. Чем дальше в лес
— Ну и долго она ещё собираться будет? — ворчу я, опираясь о капот машины. Мы ждали Лили возле ее дома уже пятнадцать минут. Что можно так долго делать? С учётом того, что начала она собираться ещё днём.
— Ты же знаешь ее, она хочет быть идеальной, — ответила Дес, улыбаясь мне. Я перевела на неё взгляд. Сегодня она выглядела очень хорошо. Волосы тёмно — рыжего цвета она заколола сзади, оставляя пару прядей. Она также, как и я, не злоупотребляла косметикой, поэтому, кроме туши и блеска для губ, я ничего не увидела. Своему вкусу в выборе платья она тоже отказывать не стала. Длинное, ниже колен, с длинными рукавами и воротником — клеш. Она не любит выделяться, тень других людей — ее комфортная зона.
Я только кивнула, понимая, что подруга права, но если через пять минут Лили не появится, я пойду к ней в дом.
К счастью, через пару минут Эктон появилась сама, выходя на улицу. Когда мы увидели, у нас, мягко говоря, отвалились челюсти. Чёрное платье облегало ее тело, начиная от середины бедра и заканчивая плечами. Высокие туфли на шпильках. Волосы взъерошены и зачесаны назад, а лицо — произведение косметического искусства. Выглядит она, конечно, потрясно, но я почти уверена, что ее родители, находящиеся в данный момент дома, даже не спросили у своей дочери, куда она направляется в такое время в таком вызывающем платье, даже не смотря на то, что Лили уже совершеннолетняя. Это ужасно, когда родителям наплевать на жизнь своих детей.