— То есть, мы, получается, были новорожденной расой? А как же тогда объемные письмена, которые для нас понятны?
— Быть может, наше технологическое развитие пошло по совершенно иному пути, не как у людей? — предположил Рит. — Ведь мало ли сколько может быть вариантов?
— Да, наверное. Правда, нам этого никогда не узнать.
Тем временем, умащенная синевато-белыми плитами дорога закончилась, последняя колоннада Храма растаяла в колыхающейся подземной мгле, уступив место бесконечным катакомбам. Най и Рит пробирались по ним почти в полной темноте, крошечные россыпи светоносных кристаллов на стенах не могли разогнать сумрак. Иногда им встречались уходящие в бездонные пропасти разломы, где из тумана поднимались вверх острые точно бритвы клыки странного черного минерала с зеркальной поверхностью. Вокруг них гравитация сходила с ума, застыв в вечном падении замерли парящие гранитные скалы, опутанные гигантскими лианами и мерцающими в темноте древовидными папоротниками, стягивающиеся к аномалиям каменные мосты, в которые словно перетекали стены пещер расползались вокруг мерцающих скоплений светокристаллов неописуемым каменным лабиринтом, повисшим в воздухе. В одном из таких залов два шитвани остановились, завороженные удивительным, незабываемым зрелищем. Вокруг них, по поросшим мхом и крупными полупрозрачными грибами стенам медленно ползли переливающиеся блики рассеянного и преломленного массами прозрачной воды света. Между узкими мостками, протянувшимися над заполненной дрожащим поблескивающим мраком пустотой, переползали с места на место, двигаясь вокруг невидимого гравитационного колодца исполинские пузыри воды. Подземный парящий океан не бурлил, не шумел, но когда сквозь него пробивались лучи громадных, почти в сотню человеческих ростов светящихся хрустальных игл, воздух наполнялся странным, волшебным перезвоном, который нельзя было услышать, но можно было почувствовать. В толще летящей в невесомости воды мелькали стремительные тела рыб, каких-то огромных головоногих, по заросшим синими водорослями камням ползали двенадцатиногие крабы и густым ковром покрывали движущиеся вместе с водой камни всевозможные кораллы и ракушки.
Путеводная нить из парящих искорок уводила шитвани куда-то вниз, по опоясывавшей зал естественной галерее со сталагмитными колоннами, к широкому мосту, протянувшемуся между застывшими воздушными озерами. Этот мост не пересекали плывущие пузыри, хотя один из них, размером с небольшой прудик и завис на расстоянии вытянутой руки от тропы.
— Эти огоньки действительно ведут нас безопасной дорогой. — удивился Рит. — Если бы мы пошли по прямой, нас могло бы попросту смыть тоннами воды.
— А я сразу говорил, что не просто так они вдруг стали лететь в одном направлении. Рано или поздно мы куда-нибудь да выберемся.
Рит одернул приятеля за руку, указав на крупный камень, оказавшийся совсем рядом с кромкой водного пузыря.
— Смотри… — он ткнул пальцем в переползавшего с места на место крупного краба. — Вот и ужин.
Идея была неплохой, от людей Най знал, что крабовое мясо съедобно и не было причин предполагать, что тут могло быть иначе. Защищенному панцирем крабу, который питается всякой водной мелочью, вроде мелких беспозвоночных, нет нужды держать в теле железы с токсином. Проблема была извлечь его из родной стихии, однако ее Рит решил, соорудив из сухой ветки древовидного папоротника удочку с завязанной в петлю лианой на конце.
Спустя полчаса, усевшись возле небольшого протока, по которому сбегал в пропасть ручеек и разложив на камнях костерок, Рит и Най уплетали зажаренного в собственном панцире краба, приправленного листочками подземных растений и растолченной в мелкую крошку каменной солью.
— Я всегда боялся резких перемен в жизни, и вот сегодня произошла одна из них. — будто про себя сказал Най. — Еще с утра мы были на борту краулера людей, а сейчас, вдвоем и предоставлены сами себе в подземельях планеты, о которых недавно и помыслить-то боялись.
— Кто знает, к добру или к худу эта перемена. — осторожно заметил Рит. — Любопытно, если Грейт осталась жива, она будет нас искать?
— Не знаю. Я не чувствовал ее среди мертвых. Быть может она жива и вернулась на базу. Но вот искать нас… Не думаю. — засомневался Най. — У людей есть более важные дела. Я не понимаю их, они очень много времени уделяют совершенно не нужным в жизни вещам. Ведь все рано или поздно пройдет, а вместо того, чтобы оставить после себя что-то, благодаря чему тебя запомнят, они тратят свое время на зарабатывание денег, карьеру… Мне кажется, их мир изначально строится не на тех идеалах, на которых должен быть построен мир, окружающий разумную форму жизни.