Над рабочим столом все так же висела огромная стерео-фотография всей школы. Ее Грейт не могла унести, даже если бы захотела, а желание было. Их фотографировал Эммерсон. Грейт в центре и вокруг нее в два ряда все ее воспитанники. Кроме тех немногих, что попали к ней позже — например на панно не было Ная и Рита. Но все равно, Грейт поймала себя на мысли, что помнит их всех по именам.
А помнит ли она то, что ее звали «мамой»?
Помнит.
Знали ли биодроны значение этого слова? Или просто чувствовали, что люди, произнося это звукосочетание, как-то по особенному начинают излучать тепло и доброту? Почему-то сейчас ей отчетливее всего казалось, что она их предала. Не только этих, уже давно мертвых. Но и всех живых. Быть может, вместо выступления по телевидению, ей стоило поехать в Либертаун, на центральный контрольный пост и применив кодировку альфа-голоса, вывести нейроконтроллеры из строя? Нет, это был не выход. Тогда Орден и армия просто вырежет всех биодронов. Сейчас, когда в рассмотрении находится апелляция к закону, шансов на мирное решение намного больше.
Зря она сюда пришла. Слишком много эмоций вызывало это пустынное место. А может быть, как раз наоборот? Надо было приехать сюда, чтобы все вспомнить и дать себе установку идти до конца, каким бы он ни был?
В старом зеркале она увидела свое отражение. Взглянув на него, Грейт перевела взгляд на фотографию над столом. Как она изменилась… Похудела, осунулась. Кожа стала еще бледнее, а под глазами появилась чернота. Это все из-за лекарств. Вившиеся раньше черные волосы теперь были прямыми и более длинными. Стараясь больше не смотреть на такой знакомый рабочий кабинет, Мериен вышла в коридор. Справа от нее, винтовая лестница уходила наверх, к комнатам воспитанников. Грейт потопталась на месте в нерешительности и не смогла заставить себя подняться на второй этаж. Это было уже выше ее сил. Она прошла в еще один учебный класс, пройдя вдоль поваленных стульев и столиков. Среди пыли и какого-то хлама она увидела нечто знакомое и нагнувшись подняла маленькую фигурку из мягкого пластика. Ее сделал… она на мгновение задумалась… нет, не может быть, чтобы она не помнила имени… Да, точно, этого биодрона звали Гес. Он был в восхищении от пластика, которому можно было придавать различные формы. И как-то на занятии, не слушая ее рассуждения насчет какой-то там социологии, слепил маленькую фигурку самой Грейт. Где уж он раздобыл пластик, для нее осталось тайной. В тот день Гес задержался в классе и его убили прямо на выходе из этой комнаты… Грейт посмотрела на фигурку человека в черном костюме с книжкой в руках. Ведь они и вправду любили ее, искренне веря в то, что она сможет их защитить. Грейт подняла с пола стул и поставив его рядом с покрытой пыльным налетом партой села за нее. В полной тишине прошел час, а может быть полтора. Не говоря ни слова, стараясь не дышать, Грейт сидела наедине со своей памятью. Когда она вышла из класса и вернулась к своему глайдеру, на черном пластике парты, темнело слово, выведенное пальцем поверх толстого слоя светлой пыли…
«Простите».
Шестимильная громада штурмового линкора высшего класса «Тридакна» проплыла над серыми сооружениями базы ВКС, накрыв их темной, бесформенной тенью. В лучах Альзиона корабль сверкнул гибридным симбионтным корпусом, расчерченным бесформенными сиреневыми полосками и похожим по своей фактуре на змеиную чешую. Звезды погасли, закрытые хищными изгибами боковых крыльев, обтекаемой командной рубки и ребристыми отростками жилых отсеков. Светоуловители базы моментально среагировали на наступившую темноту и включили дополнительные лампы. В их сером, металлическом свете по взлетному полю базы ползли колонны военных транспортов, загружавшихся на грузовые модули, тяжко, заставляя дрожать матовое стальное покрытие ползли восемнадцатиметровые армированные штурмовые экзоподы на гусенично-антигравном ходу, ощетинившиеся крупнокалиберными магнитонными пулеметами, сверхвысокочастотными излучателями, партикулярными установками и скорострельными варп-орудиями, разгонявшими заряд до околосветовой скорости. Даже не верилось в том, что где-то внутри устрашающего, матово-черного боевого устройства, с подвижной антилучевой броней и полостями, где ждали своего часа ремонтные наноботы, в герметичной и экранированной от всех видов повреждения капсуле, лежит погруженный в анабиоз человек, управляющий на удивление подвижной и маневренной громадиной при помощи телепатических сигналов. Между экзоподами сновали юркие глайдеры, маршировали колонны солдат в экзоскафандрах, тускло мерцающих искажающими полями, ползли длинные и массивные машины с несколькими бурами на передней части, явно предназначенные для боя в подземных условиях. На многоярусных блоках, соединенных между собой сложной системой гравиозахватов, в отсеки грузовых шаттлов устанавливались беспилотные авиамодули, к которым уже прицепили платформы для запуска фазовых ракет и ящики для бомб.