Пожилая женщина теребила в руках узорчатый платочек, грустно кивая головой.
— Ты прав, Трейс… наверное прав. Но может быть стоило послушать ее? Ведь пойми, она любит его. Как бы это парадоксально не звучало, но он нравится ей, а сердцу же не прикажешь. Зря ты так. Город обойдется без одного-единственного биодрона… а она нет.
— Джулия, я мэр этого города. Я не могу позволить, чтобы моя собственная дочь нарушала мой же закон. В конечном счете, я ничего не решаю в судьбе биодронов, раз уж Президент открыто заявил о том, что дать им гражданство невозможно.
— Когда Вик вернется вечером, надо будет с ними обеими поговорить. — предложила Джулия. — Ведь их проблемы это и наши проблемы. И она, и Вик, не чужие нам. Давай просто поговорим с ними и решим что делать. До вечера не так уж и долго.
— Ну хорошо. — немного смягчился Трейс. — Обсудим это всё вечером на семейном совете. Завтра уже будет ночной цикл, так что на обдумывание проблемы у нас есть три дня.
Джулия Вейди дождалась пока Трейс скроется на кухне и поднявшись наверх тихонько постучалась в дверь.
— Дочка, открой пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить, — попросила она. — Мне надо поговорить с тобой.
Замок на двери щелкнул, и заплаканная Лина неохотно впустила мать к себе в комнату. Только сейчас Джулия обратила внимание на несколько крупных стереографий Вика стоявших на шкафчике. Лина, глядя в пол уселась на смятую кровать и не поднимая глаз на мать буркнула:
— Поговорить хочешь? О Чистилище? О том, чтобы перевести Вика туда? Я вам не позволю этого сделать. — в глазах Лины еще сверкали злобные искорки.
— Не совсем, Линочка. — мягко ответила Джулия, присаживаясь рядом с дочерью.
Она погладила ее по голове, приглаживая растрепанные волосы и Лина вдруг поняла, что прикосновение матери даже приятнее и ласковее тех легких, почти невесомых ласк, которыми одаривал ее Вик.
— Ты мне поверишь, если я скажу, что понимаю тебя. — без тени насмешки сказала мать. — Как поймет всякий, кто любил. Как понимает и отец, но он боится. Сейчас столько всего произошло, что он балансирует на грани между отставкой и тюрьмой. Так что, ты уж прости его.
— Я могу простить его за себя, но я не прощу его, если что случится с Виком. — Лина отвернулась, разглядывая дальнюю стену. — Неужели в его голове нет ни единой мысли о том, что Вик такой же живой как и мы, что он так же чувствует, что ему тоже бывает больно и страшно? Тем более сегодня, когда вы… да, вы — люди, разрушили его самую сокровенную мечту и надежду на нормальную жизнь! Он и так был в шоке, а его отправили на работы… А если он сделает что-то не так и его убьют?
— Ну-ну… Лин, не волнуйся за Вика. — Джулия обняла дочь, стирая цветастым платочком слезы с ее лица. — Он вполне самостоятельный и довольно умный. Он не будет лезть в неприятности. Лучше послушай… У меня есть небольшой домик неподалеку от Либертауна, под воздушным куполом, в черте Внешнего Периметра. Я попробую уговорить отца разрешить тебе переехать туда. Ты ведь не будешь против?
— Нет. — понемногу успокаиваясь всхлипнула Лина. — Если там не будет людей, желающих навредить Вику. В остальном мы с ним со всем справимся. А вообще… — она прижалась к матери — Спасибо, мамуль. Я не ожидала, что ты поддержишь меня.
Джулия улыбнулась, хотя это и была улыбка сквозь горечь.
— Надеюсь ты понимаешь, что у вас с Виком нет надежды на рождение своих детей?
— Я понимаю, мама. Я знаю, что ты очень хочешь подержать на руках внуков, но мы усыновим ребенка где-нибудь в Республике.
— Лин, моей мечтой было обеспечив своих детей, нянчить их малышей на какой-нибудь прекрасной, цветущей планете. Я ошиблась, согласившись лететь на Тиадар, планету отнявшую у меня лучшие годы жизни и забравшую мою сестру… — на этих словах Лина заметила, как по пухлой щеке матери сбежала слеза. — Но я не корю себя за свой выбор. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что я была с Трейсом. Я любила его и готова была вместе с ним перенести все, что бросит в нас жизнь… Так вот, я хочу чтобы и ты так же пошла по жизни вместе с тем, кого выбрала, кем бы он ни был. Ведь в этом и есть смысл жизни. Дарить счастье тем, кто окружает тебя. Ведь если человек счастлив, но преодолеет все. Да, я жалею, что Вик стал твоим выбором. но сердце не спрашивает разум когда выбирает. И… знаешь, может быть это и к лучшему.
Лина неохотно кивнула.
— Может быть и к лучшему. Я не знаю. Просто хочу дождаться его сегодня вечером.
Постепенно к Лине возвращалось спокойствие. Мать замечала это лучше, чем кто либо еще. Ведь на самом деле, до конца цикла оставалось всего три часа, что могло произойти за это время? А потом, вряд ли есть что либо лучше добросердечного разговора по душам. Понятное дело, что никто не сможет оставить ее дочь в покое, пока она живет с этим биодроном, и дело тут не в ней, а в нем. Ну так хоть пускай остается надежда.