— Ганс, возьми напарника и отнесите тело к утилизатору. — приказал Лейнер. — Если будут вопросы, ну его на хрен, это дежурство, приходите в лекционный зал.
В центральном зале для инструктажей собрались все полицейские, какие были не на вызовах и не на выходном дне. Учитывая ситуацию в городе и то, что Лейнер запретил полиции вмешиваться в дела армии, таких было большинство. Поднявшись на небольшое возвышение, установленное как раз напротив большой карты Аббервила, проецированной прямо со следящего устройства на спутнике и постоянно обновляющейся, Лейнер встряхнул головой, отгоняя уже накатывающееся хмельное состояние и откашлявшись спросил:
— Думаю, никому не надо рассказывать, что произошло сегодня в городе?
Молчание зала было лучшим ответом. Про несколько стихийно вспыхнувших восстаний полицейские знали.
— Недавно я получил распоряжение из координационного центра «Ордена Геллиона», которое обязывает нас оказывать содействие их спецотряду, прибывающему сегодня ночью в Аббервил для решения наших проблем.
— Мариус, а в чем содействовать-то, если конкретно? — спросил Патрик Норр.
— Альфа-координатор «Ордена Геллиона» на Тиадаре дал приказ утилизировать всю популяцию биодронов в Аббервиле, независимо от исправности нейроконтроллера. В следующий утренний цикл. — Лейнер произнес это с наигранной легкостью, но никакое виски не могло выбить из головы образ падающего на пол официанта, уже много лет работавшего в ресторанчике участка.
— Верно! — раздалось из зала. — Пора приструнить этих хвостатых. Сегодня они вообще распоясались!
— Заткнись, Деймиц, может ты и прилетел сюда с планеты-колонии, но мы не убийцы! — возмутился Норр. — Лейнер, какого хрена вообще тут происходит?
Мариус многозначительно развел руками.
— Я отказываюсь выполнять этот приказ. — сообщил Норр. — Я тут за законом слежу, а не расстреливаю безоружных, даже если у них длинные уши и хвосты. Мы готовы помочь в ликвидации восстания, но не в бойне.
— Мариус, а если я сдам удостоверение? — поинтересовался еще один полицейский. — Мы не каратели.
— Прекрасно вас понимаю. — попытался успокоить людей Лейнер. — Я сам не в восторге. Возможно, массовое увольнение это и выход, но тут речь идет не о решении Президента колонии, а о приказе «Ордена Геллиона». Я, откровенно говоря, боюсь за себя и за вас. Обвинение в измене очень серьезно. Но… — поторопился добавить Ленйер. — Я не могу заставить вас делать то, что от нас потребовали. Ситуация сложная, к сожалению путей выхода из нее я пока не вижу. Но у нас есть еще три цикла на то, чтобы ее обдумать. Не в одиночку, а всем вместе.
Последние слова Лейнера навели в зале относительную тишину.
— Те, кто считает, что в силах заниматься истреблением безоружных, может возвращаться к исполнению своих обязанностей или идти домой, в зависимости от распорядка дежурств. Остальные могут остаться.
— Шеф, а как же Зайл? — задал Реддер явно долго державшийся на языке вопрос.
Удивительно, но молодой полицейский не встал с места и остался.
— Да, мне пришлось сделать это. — грустно ответил Лейнер. — Но лучше уж я и безболезненно, чем эти чудовища из «Ордена». Мне сейчас очень тяжело, но, надеюсь, ты поймешь меня…
Мариус стоял мрачнее тучи, наблюдая за тем, как почти три четверти зала вышло за дверь. Да, такого он не ожидал, но, впрочем, это было по крайней мере предсказуемо. Странным было другое. Среди оставшихся он не увидел того, кого ожидал увидеть — Майкла Дойла.
Вик пробирался по затопленным сумерками улочкам, шарахаясь от проходящих мимо гражданских патрулей, организованных наиболее активными и ражими до драки горожанами и военных разъездов. Воздух уже заметно похолодел, ветер усилился, однако люди не торопились покидать улицы. Кое-где еще слышалась редкая стрельба и Вик был почти уверен, что сражение уже приняло односторонний характер. Большинство биодронов были согнаны обратно в Чистилище, а разбежавшихся по улицам подобно ему, с испугу, ловили и добивали.
Вот и дом мэра. Вик почувствовал, как радостно забилось в груди сердце. Он все-таки смог добраться. Теперь будь что будет, главное, что эта улица осталась позади и не надо оглядываться по сторонам. Он подбежал ко внешнему шлюзу и нажал на мигающую красным огоньком панельку.
— Лина, это я, Вик, впусти меня, пожалуйста. — дрожа от волнения смешанного со страхом прошептал он в комлинк.
Молчание.
Наверное она уже спит, а отец и мать на кухне, ужинают. Вик еще раз нажал кнопку вызова, потоптался на месте, поскребывая когтями по внешней обшивке шлюза, но ответа не было. Шитвани нажимал кнопку вновь и вновь, стучал в металл округлой двери, понимая, что его никто не слышит. Нет… но, она не может его вот так вот бросить… Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от страха и обиды, Вик обежал дом, добравшись до окна в комнату Джулии и набравшись смелости постучал в окно. Тишина. Шитвани привстал на кончики пальцев, подтянувшись за край настенного выступа и заглянул в окно. Внутри была лишь темнота, она царила и в комнате матери Лины и в коридоре, дверь в который была приоткрыта. Всхлипнув, Вик отшатнулся от стены, страх снова впился в него холодными когтями, на этот раз уже необоримый, всепоглощающий, перемешанный с чувством полной безысходности и обреченности. Вик хотел закричать, но из горла вырвался жалобный вой, вернувшись к двери шитвани в который раз уже надавил на сигнализатор возле шлюза, но результат был все тем же. Его действительно бросили.