Вик, издав истошный вой, рванулся из рук людей и не удержавшись на лапах повалился на пол.
— Ты что, обалдел, Поль? — испуганно воскликнул один из дежурных. — Давай все-таки доведем его до камеры хотя бы таким, какой он есть… На нем и так живого места не осталось.
— Меня достало, что он постоянно кричит. Да и не хочу я с ним возится. Кому-то тут блажь в голову взбрела его здесь оставить, а мы таскайся с ним, как няньки. — человек с досады пнул Вика ногой под зад.
— Тогда иди на свое место. Я его и один доведу.
Идти надо, особенно если помогают. Вик собравшись с силами и сжав челюсти побрел вперед. Перед взором плыла кровавая пена, сквозь которую пролетали светящиеся искорки, поднимавшиеся из-под пола куда-то вверх. Они вошли в темный, едва освещенный коридор, с выступавшими из углублений в стенах полукруглыми дверьми. Остановившись возле одной из них, полицейский, одной рукой продолжая поддерживать Вика, набрал код на пульте возле нее и с видимым трудом отодвинул тяжелую створку.
— Все, с новосельем. — бесстрастно сказал он и чуть толкнул Вика вперед.
Биодрон не смог сделать и пары шагов, он наступил себе на хвост и запнувшись упал в темноту, врезавшись в какие-то железки. В нос и щеку врезалось твердое покрытие пола, от удара Вик насквозь прокусил зубами часть попавшего между челюстями языка и глухо замычав, зажал руками рот, быстро наполнившийся кровью. Он не чувствовал ни страха, ни злости, ни уж тем более каких-то нелепых неудобств оттого, что на нем не было никакой одежды, сейчас все его чувства были раскатаны по напрягшимся, оголенным нервам, по которым в мозг летели обжигающие, раскаленные иглы. Нащупав в темноте что-то мягкое, похожее на одеяло, каким он укрывался в доме Лины, он подполз к нему и уже хотел завернуться в него, как зажегся свет. Яркий и ослепительно белый, он нестерпимо ударил по здоровому глазу Вика, заставив биодрона зажмурится. Рефлекторное движение левым, обожженным и разорванным веком вызвало мучительную боль, которую Вик в присутствии незнакомого ему человека решил подавить. Вот только оставалось куда то спрятать панический страх.
— Твою-ж, ядрена корень… — загорелое лицо человека с тонкими усами и темной бородкой, обрамленное спадающими на плечи волосами стало пепельно-серым.
Он сделал шаг вперед и Вик, тихо заскулив от ужаса отполз на разодранных в кровь ягодицах к стене. Уперевшись в холодный металл, он съежился, закрывшись руками и оплетя себя длинным и гибким хвостом с дрожавшей кисточкой.
— Не надо… пожалуйста… — умоляюще простонал он. — Лучше убейте…
Человек решительно пересек камеру, и остановившись рядом с Виком положил ему руки на плечи. Боль, еще за мгновение до этого, рвавшая все его тело на куски вдруг затухла, отступив, а после рассеялась как туман. От нахлынувшего облегчения Вик чуть не потерял сознание. Впервые за несколько часов он смог нормально вздохнуть и распрямив лапы попытаться встать на них самостоятельно.
— Эй, а ну посиди-ка смирно! — прикрикнул человек, едва Вик попытался отстранить его руку и в сторону. — Ты с ума сошел?
— А… а что такое? — дрожащим голоском спросил Вик.
Он опять становился самим собой. Его пугало то место, куда он попал, пугал этот человек, а еще он неловким жестом сложил ладони у себя между ног.
— Я тебя не могу вылечить. — объяснил человек, присев на корточки возле биодрона. — Я сильный телепат, а потому смог всего лишь блокировать твои нервные центры, которые теперь не передают в мозг болевые сигналы. Но раны у тебя остались. — он коснулся пальцами ошейника на шее Вика и стер с него кровь. — Вик? А меня Рэнд зовут. Ты меня не бойся, я можно сказать твой товарищ по несчастью. Сижу вот тут и жду, пока про меня вспомнят. А может и не стоит этого ждать, ведь по мне вроде как плазмокамера плачет. — Рэнд невесело усмехнулся.
— Плазмокамера? — переспросил Вик. — А что это?
— А это средство приведения в исполнение высшей меры наказания. — объяснил Рэнд. — Такая коробка с герметичной дверью. Туда заводят осужденного и наполняют камеру облаком плазмы.
Человек осторожно провел пальцами по левой брови Вика, убирая спадающую на выжженный глаз челку слипшихся волос.
— Я не местный… — неловко обронил он, чуть отвернувшись, чтобы не смотреть на изуродованную мордочку биодрона. — Вик, у вас тут такое что, в порядке вещей?
— В отношении нас, да. — как же тяжело привыкнуть к тому, что глаза нет, что теперь все выглядит немного съехавшим вбок и что непроизвольно моргаешь пустым веком. — Мы же тут никто. Были когда-то нужны, уж не знаю зачем, а сейчас нас вообще всех списали.