А судьба эта, ранее такая ненавязчивая и почти незаметная, небрежно волочившая Лину по своим волнам в известную сторону, и не допускавшая поворота и отступления, теперь стала неопределенной и таинственной, тем не менее все равно предлагая ей один лишь путь, следуя по которому можно было остаться в ладах со своим сердцем и, в какой-то мере, с непримиримой и назойливой совестью. Бросить Вика в городе Лина не могла, ей казалось, что одна только мысль об этом является настолько противной ее естеству, что других вариантов, отличных от поездки в Аббервил, она просто не принимала в расчет. Временами ей казалось, что она предает этим свою семью и даже более, все человечество, меняя предоставляемые ей блага на какого-то биодрона, каких были вокруг сотни, но позднее ее сердце вспыхивало обидой и она твердила себе, что ведь это Вик, ее дорогой, любимый Вик, который всего один и сколько бы она не встречала на улицах биодронов, такого же уже не будет. Эти мысли более всего подвигали ее к совершению необдуманного, безрассудного, но в то же время бесконечно благородного и авантюрного поступка. И когда в ее комнатку проникли розоватые лучи солнца, пробившиеся сквозь полупрозрачный симбиоэтилен, она поняла, что если встретить утро с раздумий, то ее план так и останется не выполнен.
Сомнения были похоронены, записку матери на информблок Лина отправила, и одев черный, блестевший на свету барокомбинезон, узкий, но совершенно эластичный и не стесняющий движений, она выбралась из своей палатки. Вокруг нее сразу образовалась какая-то посторонняя суета — то кто-то перетаскивал тяжелые пласталевые ящики к развернутой в пустыне столовой, то проносились груженные всяческим скарбом глайдеры, то люди, пытавшиеся найти своих родственников, проходили мимо, задавая вопросы, на которые Лина может быть и хотела, но не могла ответить. Она как можно быстрее, стараясь обогнуть многолюдные сборища, собиравшиеся возле общественных, выделенных на несколько семей, палаток, пересекла лагерь и в нерешительности остановилась возле отцовского глайдера. Быть может, куда легче развернуться и пойти домой. Но вдруг она вспомнила, что у нее не осталось даже маленького изображения Вика, несколько голографий висели на стене, дома, их она не успела забрать в спешке, а сейчас все, что напоминало о нем, был огонек на сканере… и эта мысль добавила ей решимости. Она открыла своим ключом дверцу глайдера, забралась внутрь и подняв тонированные пласталевые экраны с антисолнечным покрытием тронулась с места.
Ее остановили на контрольном пункте, сооруженном из двух прислоненных друг к другу транспортов и немолодой уже солдат, представившись сержантом Рамсом попросил указать цель выезда за пределы лагеря.
— Обязанность у меня такая, — словно извиняясь добавил он. — Сейчас, говорят, зверье поперло из пещер, а потому нам приходится имена выезжающих в каталог заносить… На всякий случай.
— Лина Вейди. — ответила она, чуть приподнимая надвинутые на глаза солнцезащитные очки и отбрасывая спадающую на лицо черную челку. — Еду в Аббервил. Я хочу своего друга оттуда забрать.
— Что это вы одни, без сопровождения? — поинтересовался солдат. — Дочь мэра все-таки. Ладно, езжайте. Сегодня многие в город возвращаются, хотят привезти сюда родственников или друзей. Только дороги держитесь, в пустыню и к горам не отъезжайте.
— Спасибо за совет. — кивнула Лина, снова поднимая стекла. — Если меня будут спрашивать, например отец или мама, скажите, что я ненадолго, всего на пару часиков.