Так прошло, наверное, еще дня два. По крайней мере, Най привык отсчитывать дни по периодам сна. Они по-прежнему занимали второй этаж в жилище Накуама, и все также выходили из дома в сопровождении неусыпных стражников, молчаливо следовавших за ними по пятам. Но на третий день Най проснулся с чувством того, что вокруг все изменилось. Снаружи, через затянутые зелеными мембранами окна пробивалось синеватое свечение, разгонявшее лежавшие в углах тени. Снизу Най услышал встревоженный голос Накуама кому-то что-то объяснявшего, однако на этот раз шитвани не смог разобрать слов. Повернув голову в сторону и взглянув на соседнюю каменную плиту, застеленную циновками, Най не обнаружил там Рита, и это ему совсем не понравилось. Скорее всего, его приятель проснулся раньше и теперь завтракает внизу. Но шитвани прекрасно могли чувствовать друг друга, если находились поблизости, а вот Рита Най не ощущал никаким из органов чувств.
Черный шитвани сбежал по спиральной лестнице в холл и едва не влетел в толпу собравшихся возле входа в дом тхаути, среди которых были и охранники, и Накуам и два каких-то высоких ящера, все обвешанные кварцевыми украшениями и закутанные в серебристые одежды.
— Них, лазт на'ар шласс, — коротко приказал один из необычных гостей и Най не успел толком сообразить что происходит, как в грудь ему уперлись острые кристаллические лезвия.
— Рассвет наступил, — поспешил объясниться Накуам. — Вы должны предстать перед Оком Сердца. Твой друг уже там, ждет решения Кацелькеша. Простите, но мы не можем рисковать и впускать в Мир тех, кто несет в душах мрак, пришедший со звезд.
Выбора особого не было. Идея проходить какой-то там тест Ная не сильно прельщала, особенно учитывая то, что о его сути он ничего не знал, однако направленные на него клинки недвусмысленно говорили, что сопротивляться не стоит.
— Что я должен делать? — спросил Най у Накуама.
— Ничего, — ответил ящер. — Вы будете просто смотреть на Око и ждать. Наш Просветленный, Кацелькеш, истолкует решение Ока. Если оно будет положительным, мы примем вас в Мир и оповестим жителей Грани о том, что вы, наши гости. Если оно будет отрицательным, то ваш путь будет лежать в Наррогат, где вы соединитесь с Плотью Мира.
Один из охранников обошел шитвани и толкнул его в спину, заставляя выйти из дома. Най не стал противится и откинув полог тканевой занавески выбрался на городскую площадь. В первое мгновение, тусклый, но кажущийся после многодневной темноты нестерпимо ярким серебристо-голубой свет ослепил его, а когда глаза привыкли к нему, Най замер как вкопанный. Он мог представить что угодно, но только не то, что он увидел…
Над ним полыхало настоящее серебристое солнце, зависшее среди белесых туч, плывущих вокруг пылающего шара по голубому небосклону. Лучи пробивались сквозь клубящиеся в низинах туманы, озаряя девственные леса и уходящие вверх горы, постепенно изгибавшиеся и образовывавшие, как показалось Наю вывернутую наизнанку сферу. Вытянутые и изломанные гравитационными аномалиями скалы, похожие на змеящиеся щупальца морских животных, переплетаясь, то срастаясь вместе, то разбегаясь тянулись к солнцу, оплетая его плотной темной сеткой, отчего свет рассеивался и проходил сквозь облачный слой причудливо преломляющимися потоками. Чуть ниже, под тем горным пиком на котором располагался Кхол-Туар, скалы точно так же обрывались в прохладный туман, и, постепенно переставая быть горной грядой, распрямлялись в линию горизонта. И сверху и снизу между туч парили каменные острова, поросшие лесами, к ним тянулись по всей видимости фиксирующие их положения пульсаритовые иглы, ближе к поверхности превращавшиеся в хитросплетение черных, поглощавших свет нитей, подобно скобам скреплявшим изрытые рытвинами, проломами и трещинами куски породы. Шитвани показалось, что у самого горизонта даже сверкает голубая полоса настоящего, не призрачного моря, от которого, извиваясь бегут по холмам и оврагам синие ленты рек. И даже как-то не так странно было то, что это море, по сути, находилось сверху Ная. Над головой Ная с пронзительным писком пронеслась стая птиц, сверкавших изумрудно-золотистым опереньем, вокруг распустившихся, мерцающих теплым светом соцветий жужжа роились изумрудные жучки, порхали бабочки с прозрачными светящимися крыльями, а по выщербленным серым плитам площади проползла, скрывшись в кустах золотистая змейка, странные органические колонны, росшие посреди округлых площадок, утопленных в почву, выплескивали из себя струи прозрачной зеленовато-синей воды, журча бежавшей по каменным желобам. В ней резвились крохотные рыбки, а в особо глубоких местах уже купались радующиеся приходу нового дня жители города.