— Мне кажется, вы сгущаете краски, господин тета-координатор.
— Сгущать краски, наша работа. Лучше переоценить опасность, чем недооценить ее.
Дверь приоткрылась, и в нее заглянул Гейнц.
— Можно спускаться. — сообщил он. — Охрана готова.
— Пройдемте. — Вольц указал Рольфу на дверь. — Только не торопитесь и не делайте резких движений.
Эммерсон и сам уже увидел стоявших за дверью штурмовиков Ордена в устрашающих черных экзоскелетах. Немного поблескивающие маски с находившимся в центре лицевого бронещитка единственным красновато-черным визором уставились на ученого, Рольф заметил, что ручные синхротроны тоже направлены на него.
— Вы боитесь, что я попробую бежать? — с долей сарказма спросил он. — Как вы можете строить новое общество, не доверяя людям, его составляющим?
— Я вам доверял. — заметил Вольц. — Но вы обманули меня. Мы привыкли работать с честными людьми, но не стоит жаловаться, раз вы уже попробовали скрыть от нас что-то.
Учитывая то, что кабинет Вольца находился на втором этаже, лестница, по которой его вели, уходила глубоко под землю. Ответвляющиеся от рекреаций коридоры менялись, с мраморных полов исчезли ковры, со стен картины, двери из золотистого металла сменились темными, небольшими шлюзами, возле которых стояли солдаты в экзоброне. На потолке жужжали волновые пулеметы, а судя по черным аркам, иногда встречавшимся в коридорах, в случае опасности отдельные сектора здания блокировались.
— Простите, но это… тюрьма? — не выдержал Рольф. — На каком основании…
— Идите вперед и не споткнитесь на ступеньках. — подтолкнул его Гейнц. — Прошу, не заставляйте нас применять силу.
Рольф повиновался. Своими имплантами шестого уровня он не мог даже прощупать сознание находившихся в здании людей. Координаторы Ордена имели минимум П-21 и блокировали любые попытки сканирования. Более того, им ничего не стоило через сознание заставить любого человека выполнять их приказы. Вероятно, не исключи недавно Майлон О'Коннор показания, полученные путем телепатического вмешательства, из списка тех, что могут иметь доказательный вес в судах, то Орден наверняка запрятал бы на отдаленные планеты всех, кто был ему неугоден. Впрочем, Орден делал это и без вмешательств на уровень сознания. Бессменный на протяжении четырех сотен лет супер-координатор Ордена Герхард Шлосс имел куда большее влияние чем Президент, и если бы закон мог как-то навредить Ордену, то вряд ли он был бы вообще принят к рассмотрению.
— Входите. — Гейнц открыл перед Рольфом дверь, ведущую в обложенный кристально-белым кафелем кабинет, очень похожий на врачебный. — Садитесь на кресло и пока есть время, поразмыслите все-таки о ваших дальнейших действиях.
Эммерсон нехотя подошел к обитому серой кожей креслу, возле которого стояли окрашенные в белый цвет приборы и осторожно, словно опасаясь электрического удара, сел. На руках и ногах ученого захлопнулись гравиозахваты, сзади подкатила светодиодная установка, и над головой Рольфа зажглись мягким серебристым светом три круглых лампы.
— Итак, господин Эммерсон. — Вольц прошелся по комнате взад-вперед. — давайте начнем с начала. Вы хорошо знали Мериен Грейт и были в курсе ее исследований. Почему вы скрываете от нас их настоящую цель и их результаты? То, что вы отрицали вероятность ее связи с «Серебряной Луной», я не беру в расчет. Вы действительно могли этого не знать, хотя ваша ложь относительно Смита Вайерса меня беспокоит.
— Скажите мне, тета-координатор… — вздохнул Рольф. — Вы когда-нибудь задумывались над тем, имеет ли право человек быть равным богу?
— Мы и так равны богу, — без тени иронии ответил Август Вольц. — Бог был жив, пока мы были слабы и не понимали своего места во Вселенной, наивно полагая, что все крутится вокруг нас и что мы творения Бога. Но мы выросли и покинули колыбель. Бог умер, когда человек осознал, что может все, что мог и бог. И тогда человек занял его место. Мы можем создавать жизнь. Мы можем ее продлевать. А генокинез прекрасно заменил непорочное зачатие.
— Значит, мне нечего вам сказать. — Рольф уронил голову на грудь, перед глазами стояла оставшаяся дома Кэтрин. — Вы создали живых и разумных существ, но что вы дали им? Как вы можете показывать им дорогу, решать за них, что такое хорошо и что такое плохо, если сами этого не понимаете…