Марен Хосс насупился, видимо переваривая информацию.
— Вольц, не превращайтесь в Штайера. Можно изложить суть чуть более понятно?
— Сложно, но я попробую. — пообещал Вольц. — Представьте себе заполненный информацией оптический носитель. Представьте себе центральный процессор. Чтобы информация попала с носителя в процессор и пошла к периферийным устройствам, необходим считывающий механизм и средства передачи.
— Так. — Хосс весь превратился в слух.
— Те, кому принадлежит этот геном, записывали свою память и сформировавшиеся за сотни лет привычки непосредственно на нооны, окружающие атомы второй спирали. Через рибосомную сеть эта информация попадала в геном.
— И что это давало? — Хосс был похож на взявшую след гончую.
— Новорожденный член расы знал все без какого-либо курса обучения. История, язык, психология, данные по вселенной, поведенческие алгоритмы, отточенные за тысячи лет эволюции, умение управлять своими органами чувств, которых у биодронов больше, чем у нас… все это вкладывалось в его сознание на уровне слияния гамет. Этот геном искусственно изменен, Марен. Миллиарды лет назад. И те, кто это сделал, превосходят даже тракати настолько, насколько современное человечество превосходит трилобитов.
— Значит, не мы первые создали шитвани?
— Скорее, они создали сами себя.
Хосс посерьезнел и, сцепив руки за спиной, подошел к окну. Его молчание было многозначительным.
— Прямой доступ генома в ноонное поле дает ему возможность прямого доступа и во все соседние ноонные поля, в том числе и планетарное. — продолжил Вольц. — Мы, достигаем псионных способностей через импланты. Кто-то изначально имеет телепатические способности. А те, кому принадлежит первичный геном могли изменять физические константы в планетарных масштабах.
— Что ученые Грейт говорили насчет технологии копирования генома вместе с ноонным центром? — полюбопытствовал Хосс.
— У нас нет таких технологий. И еще миллиарды лет не будет.
— Внушает. — признал Хосс. — Кстати, вы не слышали донесения о том, что при бунте в Аббервиле, биодроны использовали какие-то псионные способности? Или что после отключения поля подавления они заговорили на незнакомом нам языке?
— Нет, не слышал, — признался Вольц. — У меня голова другим была забита, а не вечерними новостями. Но теперь я могу предположить, что на место встала еще один элемент мозаики.
— Какой же?
— Переносчиком информации в сознание является все же нервная система, а не белковые вещества. И наши нейроконтроллеры, блокируя ее отдельные участки, блокировали и доступ к записанному в геноме ноонному коду генетической памяти. Сомневаюсь, что данное свойство было заложено в нейроконтроллеры намеренно. Скорее всего, это просто совпадение, проявившееся из-за воздействия на одинаковые участки мозга.
Хосс вернулся на свое мягкое кресло с красно-золотой обшивкой и задумался. Думал он долго, и Вольц не решался прервать ход мыслей альфа-координатора какой-нибудь неловкой фразой, которая могла оказаться не к месту и не ко времени. Наконец альфа-координатордосал небольшой голопроектор и передал его Вольцу.
— Взгляните.
В воздухе замерцало неясное, то проясняющееся, то гаснущее изображение каких-то странных, торчащий вниз вершинами гор, которых озарял мутный голубой свет, струившийся из ползущего океана тьмы. Клубящийся мрак приближался, пульсируя и свиваясь в темные воронки, затем изображение смазалось, поблекло, но вскоре снова прояснилось. Навстречу камере бросилась базальтовая стена, но подземный танк, на котором она была установлена, переключил гравиоцентры и зацепившись за скалу, пополз вдоль нее. Тянулись минуты, впереди замаячила длинная трещина, откуда клубами валили клубы пара. Танк сполз в разлом, на короткое мгновение в зоне видимости мелькнула еще одна SAU-9. Мир вокруг был похож на картинку какого-нибудь художника-сюрреалиста. Переплетающие друг друга, обвитые лианами каменные языки, выгнувшиеся естественные мосты над воронками гравио-аномалий… и струящийся из дальнего конца разлома бледно-голубой свет. Вспышка, и танк, переходя на режим левитирования, вырвался из подземной расселины прямо в чащу непроходимого, девственного леса, окутанного влажным туманом. Позади вздыбилась горная гряда, спереди раскинулось небольшое озеро с прозрачной водой, а сверху… сверху светило настоящее солнце. Только бело-голубого цвета. Оно висело посреди укутанного серыми облачками голубовато-аквамаринового неба, окруженное поднимающимися из леса и уходящими ввысь террасами из каменных щупалец и парящими в воздухе скалами.