Интересно, а Оно разумно? Умеет чувствовать так, как чувствует он? Умеет размышлять, думать, фантазировать? Что если весь этот мир лишь фантазия Сердца? Подобные вопросы постоянно беспокоили любопытного Ная, однако ответы на них он не находил.
Оставалось сидя в полутемном доме слушать перестукивание костяных барабанов тхаути, перемежающееся с гулом длинных, украшенных резьбой деревянных труб. Звуки сплетались в причудливые, лишенные ритма, но затягивающие в себя мелодии, удивительно вливавшиеся в шум девственного леса. Когда городские музыканты располагались на прилегавшей к дому Ная площади, шитвани подходил к окну и, забравшись на широкий подоконник, слушал. Он вспоминал музыку людей, и она казалась ему ужасающе чужой. А в этом дробном перестуке, протяжных стонах труб и звоне кристаллов, по которым ящеры били крохотными молоточками, Най слышал голоса того мира, к которому он мог принадлежать и сам. Интересно, а какой была музыка его предков? Быть может, именно такой, обволакивающей, безритмовой, текущей сквозь сознание прозрачным, но глубоким потоком. В ней, наверное, были и голоса нетронутого рукой разумного существа первозданного мира, и шепот светящихся в бездонном космосе звезд, окруженных неведомыми, фантастическими планетами. Она могла соединять в себе и перезвон стекающей с причудливых сталактитов капели в глубоких пещерах, и шум рогатых раковин, перекатывающихся под омывающими бескрайние песчаные берега волнами глубокого, лазурного океана. Воображение рисовало замершему и превратившемуся в слух шитвани удивительные картины, хотя на самом деле, он никогда не видел ни ракушек, ни океана, разве что неясные, а потому мало впечатлившие его изображения в электронных книгах Грейт. Однако, стоило ему представить мысленные картины, что проступали в сознании благодаря музыке тхаути, Най поражался всей этой красоте, которая ведь наверняка где-то существует, правда очень далеко и добраться до нее не так просто. Если смотреть на горизонт, то далеко за облаками, за Сердцем, за переплетением каменных языков, на противоположной стороне внутреннего диска планеты, которая была заметна в ясную погоду, раскинулся океан. Это было огромное, лазурно-синее пятно, с желтоватой каймой побережья и окруженное темно-зелеными кляксами лесов. Вот попасть бы туда… побродить по песочку, собрать красивые перламутровые раковины, усеянные крохотными рожками… Может быть когда-нибудь ему и удастся это сделать.
Через пару дней теплая погода сменилась похолоданием, а ночью противный холодок даже пробрался в прогретые жилища тхаути. Учитывая то, что все дни Най проводил в негласном заточении и успевал отоспаться вдоволь, то шитвани ничего не оставалось, как кутаться в украшенное пестрыми узорами одеяло и смотреть на просачивающиеся сквозь окно колеблющиеся потоки голубого света. Все эти дни ощущение приближения чего-то очень важного не оставляло его. Не просто так забеспокоилось Сердце. Там, на поверхности происходило нечто судьбоносное, отчего, возможно, зависело очень многое, однако он мог лишь гадать о событиях, имевших место наверху.
Шитвани почуял присутствие в комнате кого-то чужого, еще даже не разглядев толком того, кто прошмыгнул в дверь. Длинные ворсинки меха на кончике хвоста зафиксировали странное искажение в пространстве, пучок эмоций, внезапно возникший рядом с Наем.
— Кто тут? — немного настороженно спросил он, привстав на кровати.
Раньше он не мог чувствовать эмоции или средоточие мыслей, не мог почти наяву воспринимать искажения окружающих мир полей, будь то магнитных, электрических или ноонных. Такая способность немного пугала шитвани. А вдруг вместе с ощущениями, он начнет видеть источники искажения наяву? В памяти всплыли жуткие пещерные твари, и Най поежился.
Полупрозрачный, темный силуэт заслонил собой мутные лучи синего ночного света. Чуть тускнея они просачивались сквозь него, пульсируя и переливаясь, словно проходя сквозь неспокойную водную гладь.
— Кто я? Неужели хватило всего нескольких дней, чтобы ты забыл меня? — голос Рита обрушился на Ная, неприятно резанув по ушам.
— Рит? — шитвани всмотрелся в уплотнившиеся тени. — Нет… я в это не верю. — Най снова надвинул на себя одеяло.
— Вера вещь очень субъективная, — нет, сомнений быть не могло, говорил Рит, но никогда раньше его приятель не общался в такой манере. — Ты хочешь верить в то, что я тут, и вот, я здесь. Все очень просто Най. Тут иной мир, не такой, какой мы знали наверху. Ты уже принял эту правду, так прими и то, что из этого следует.