— Ты что, здесь забыл? — рявкнул он на биодрона. — Ты где должен быть?
Взгляд служащего скользнул по надкусанному куску мяса и он подскочив к Арету схватил его за волосы и с размаху ударил о керамическую стенку. Арет тихо тявкнул, в голове помутилось, а по щеке хлынула струя крови.
— Пошел вон! — человек оттащил его в сторону, сопровадив свои слова сильным ударом под дых.
Арет на четвереньках пополз к коридору, задыхаясь от боли в животе, но тут корабль тряхнуло и его отбросило назад. На ходу он задел дверку какого-то ящика и оттуда, жалобно звеня посыпались бутылки с ароматным бирюзовым напитком. Какие-то разбились, какие-то покатились по полу и уперлись в противоположную стену. Служащий космопорта на ногах разумеется устоял, тем более, что в их ботинки вставлялись гравиопрокладки для того, чтобы экипаж корабля мог свободно перемещаться по звездолету в случае случайной потери гравитации. Ругаясь последними словами, он бросился на Арета, стараясь попасть ударом ноги ему в морду, но биодрон успел закрыться руками и дернув на себя ногу человека свалить противника на пол…
…Корабль покидал космопорт, ставший едва заметным светящимся пятном внизу. Впереди были звезды и Терра.
— Выходим в стратосферу Тиадара. — лениво сообщил усатый пилот. — База, счастливо оставаться.
— Удачного полета, борт-12.
— Все, выходим в верхние слои атмосферы. Автопилот, курс на…
Дверь с лязгом распахнулась и в нее пошатываясь вошел серый биодрон с обломком бутылки в руке. Пепельно-серая шерсть на груди и плечах была забрызгана кровью. Сильным ударом в висок он оглушил помощника штурмана, а когда усатый пилот засуетился, с проклятьями пытаясь достать из кармана кителя электрошок, Арет коротким движением руки вогнал горлышко бутылки ему под подбородок.
Откинув заливший приборную панель кровью труп в сторону биодрон уселся в кресло пилота и пробежался пальцами по кнопкам. Автопилот не успел принять командование кораблем и тот, кто сидел в рубке полностью владел ситуацией. Транспортный корабль резко завалился набок, от перепада гравитации не спасли даже бортовые системы. За спиной Арета послышался грохот и крики. Биодрон отключил двигатели и заставил корабль войти в пике. Последним сознательным движением он обесточил системы искусственной гравитации и его со страшной силой вдавило в кресло. Сквозь заливавшие глаза кровь, брызнувшую изо рта и ушей, Арет снова увидел зовущий к себе подземный рай.
— Я уже иду… — прошептал он, вяло ворочая прокушенным насквозь языком…
Разваливаясь в воздухе на куски, теряя обшивку из под которой за борт выбрасывало грузы и людей, лайнер врезался в посадочное поле, и, превратившись в огненный шар, пылающим вихрем снес здание космопорта…
4. Родство душ
Мертвый город, безмолвный и на первый взгляд безжизненный пугал Дойла намного больше, чем предстоящий налет на лаборатории Штайера. Хорошо хоть рядом был Айт, который заранее указывал на расположение жутких солдат Ордена и им удавалось обойти поисковые группы стороной. Плана нападения у Дойла не было, да и составлять его в таких условиях было глупо. Ситуация могла изменится каждую минуту.
— Так ты решил, поедешь со мной в Оазис? — иногда нарушал тяжелую тишину Айт. — Чего тебе тут делать-то?
— А хрен его не знает, как все повернется, — как обычно отвечал Дойл. — На перепутье я. С вами мне не совсем по пути, но и тут оставаться неохота. Может вырвусь отсюда и на Терру…
На Терру… Где его с распростертыми объятиями ждет суд и биоскафандр. Перспектива тоже не из приятных. Можно, конечно, и тут потрепыхаться, попробовать что-то изменить, но Майкл сильно сомневался как в своей способности изменить мир к лучшему, так и в желании мира меняться. Будь он лет на двадцать моложе, может быть и бросился бы с головой в этот омут. Встал бы под знамена повстанцев или же вообще попробовал бы вступить в Орден. Но сейчас ему казалось, что для этого он чересчур староват. Вот оно, горе от ума. Как легко было раньше, в юношестве искать себе какие-то ориентиры в жизни и слепо им следовать, не задумываясь о последствиях. А сейчас вот так вот посидишь, обмозгуешь какую-то глобальную проблему и понимаешь, что суетись, не суетись, а изменить в одиночку ты все равно ничего не сможешь. Так что либо сойди с трассы, либо следуй по проторенной кем-то колее. Может быть это и есть пресловутое горе от ума? Или это называется старость? А может быть боязнь того, что все во что ты веришь может выйти вот так вот боком, как в случае с Аббервилом?