— Можно тогда узнать у бесстрашного полицейского, куда он направляется? — едко спросил Аль-Аххад.
— А, тут неподалеку есть комплекс лабораторий, вот, хочу там шорох навести. — улыбнулся Дойл. — Не хотите компанию составить? И мне подспорье будет и вы полезное дело сделаете, лишив Орден их новых игрушек.
Подобное предложение родилось у него в голове спонтанно, и язык, иногда бывший главным врагом Дойла, высказал его раньше, чем Майкл все обдумал.
Аль-Аххад к удивлению Майкла задумался. Похоже, что-то в его предложении заинтересовало командира повстанцев.
— Надо поговорить с ребятами. Жди тут и не глупи. — повстанец развернулся и отошел к большой группе солдат «Серебряной Луны», скучковавшейся возле дальнего транспортера.
— Умное решение. — заметил Айт.
— Глупое, по большей части. — фыркнул Дойл.
— Ты всерьез думаешь, что вдвоем мы сможем что-то сделать? Нет, шансов маловато. Особенно если внутри будут не только люди. Пусть уж эти нам помогут. Им ведь тоже выгодно это гнездо заткнуть.
— Выгодно. Только вот что они потом будут делать и куда пойдут.
— А это время покажет. — рассудительно ответил шитвани. — Это будут уже более союзники, чем враги.
— Союзники, враги… — Дойл угрюмо провожал взглядом неторопливо шагавшего Аль-Ассада. — Я вообще не понимаю, кто есть кто и за что дерется. Вроде есть какие-то силы, есть какие-то цели, а мы так, бултыхаемся между ними как говно в проруби. То от одних волна пойдет — цепляешься, утонуть боишься, то другие болото взбаламутят, то третьи в прорубь пёрнут.
Шитвани выслушав монолог Дойла лишь тяжко вздохнул и покачал головой:
— Может статься, что наши цели будут одинаковы.
Майкл невольно позавидовал оптимизму Айта. С другой стороны, повстанцы хотят независимости Тиадара, так не того же самого ли хотят шитвани? Ни одним, ни другим нависающая над головой длань Терры не нужна. Быть может, что шитвани и не так уж и не прав. Вот только ты-то, Дойл, что тут делаешь? Ты что, повстанец? Ты представитель полувымершей нации? Нет. Ты вроде как полицейский, представитель закона… Хотя… Дойл обернулся, посмотрев на вымерший город. Где-то там, в холодной черноте, на улицах остались лежать друзья. Остался Лейнер. Остались убитые чудовищами Ордена простые люди, всю жизнь жившие вдали от политических дрязг и войн. Осталось все то, во что он верил. Так какой тут теперь к долбанному дьяволу закон? Теперь каждый сам за себя. Враг моего врага — мой друг и если не ты убьешь, то убьют тебя.
Аль-Аххад вернулся назад, и на его смуглом и костистом лице, которое временами вырывали из мрака лучи фонарей, застыла неуверенность и какая-то потерянность.
— Мы согласны, Майкл, — сообщил он. — Что тут скрывать, иного выхода у нас нет. Перережем пуповину, что плодит этих гнид, может и получится что, а не сможем, так не сможем. Уже сейчас-то ловить нечего. Будут боги на нашей стороне, выживем — благодарны будем.
— Получится что? — не без ехидства переспросил Дойл. — Вы что, еще верите в победу?
— Смотри, что натворил тут Орден, Майкл. Если это попадет в СМИ, то тогда поднимется скандал. И все доверие к Хоссу и его координаторам будет подорвано. Не только среди власти, но что важно и среди местных. Ну а мы… мы готовы пойти ва-банк.
— Это как это?
— Не твое дело, коп. Ты уж прости, но доверия у меня к тебе пока немного. Я не спрашиваю тебя о твоих мотивах, вот и ты оставь в покое меня. У каждого из нас свой путь. До поры до времени, а там кто знает, вдруг тропки и пересекутся всерьез и надолго?
— Хорошо, — согласился Дойл. — Ну так что, едем? Я покажу дорогу.
— Я читал его мысли… — в голову влез беззвучный голос Айта. — Ничего особенного, но у них есть какая-то установка в ближайших горах. Может быть пси-поле, может быть что-то еще. Этот отряд ее отлаживал и готовил к работе.
Вот как… Дойл мысленно похвалил своего хвостатого спутника. Значит у «Луны» как был козырь в рукаве, так и остался. Любопытно, черт побери. Что они смастерили там такое, чем можно выиграть войну, даже имея под командованием всего полсотни бойцов? Даже неудобно у Айта просить копнуть поглубже… Вдруг Аль-Аххад почувствует пси-сканирование и поднимет бучу? С другой стороны, вон оно как понесло-то по ухабам. Того гляди он вскоре для этих ребят и своим в доску станет. В конце концов, на одно дело сейчас идут и у всех есть стимул выполнить работу до конца. У Майкла месть, а у этих вояк — надежда на какие-то перемены. Глупая, конечно, но да чем жизнь не шутит?