— Ты слишком близко к сердцу принял все то, что произошло. — Най устроился поудобнее на диване, поджав колени к груди и обхватив их руками. — Ты увидел картины перерождения и пошел на смерть ради этого. Я понимаю, что ты возлагал надежды на другую жизнь, но изменились мы, а не жизнь.
Опять молчание. Най положил остренькую мордочку на колени и закрыл глаза. Он слушал тишину и ему казалось, что мир стал намного более пустым, чем был раньше, до всяких там перерождений. Поначалу эта жизнь поражала и забавляла, но постепенно он понимал, что на деле, их окружала фантастическая и удивительная пустота. Быть может та раса, что создавала все это и умела решать такие проблемы, умела существовать внутри своего мира, но для перерожденных это было куда более сложной задачей. Да, они стали умнее, да они стали сильнее, но все они для того чтобы стать такими умерли. Умерло в них и нечто такое, что делало их живыми. Может быть, кто-то из них и понимал это, но не желал признавать. Они считали биодронов полукровками, но на деле, не от роду и племени были они сами. Биодроны жили в человеческом мире, а они были вырваны из него и внедрены в мир чужой и непонятный, сотворенный расой, которая наверняка шла к этому тысячи лет, готовилась, развивалась и потому взаимодействовала со своей рукотворной вселенной, а не пользовалась ею, как сейчас это делали они.
— Ты закончил? — неожиданно резко спросил Рит, и Най знал, что помимо слов, он следил и за ходом мыслей.
— Да.
— Тогда послушай, что скажу я, хорошо. — Рит встряхнулся, откинув спадавшие на лоб черные пряди. — Вспомни то, чему мы были свидетелями наверху. Вспомни то, как вели себя люди по отношению к нам. Они называли это правом сильного. Так разве не оно движет вселенной и разве не сила доказывает правоту? Вероятно, есть правота моральная, правота силы духа, но кому она нужна, если ее носитель погибает? Выживает сильнейший. Эволюция и естественный отбор. Вот закон живого мира. Люди старались навязать его нам как единственно верный, так с чего ты взял, что они понимают иные аргументы?
— А ты уверен, что мы сильнее людей? — вопросительно поднял брови Най. — Вы тут сидите, тыкая пальцами в панельки управления планетарной машиной, а хоть представляете, как она работает и что это? Вот скажи, что это там светит на улице?
— Планетарное Сердце. — пожал плечами Рит.
— Гениальный ответ. — Най почувствовал, что их разговор опять становится достоянием общественности. — Я тоже знаю, что это Планетарное Сердце. Даже примитивные тхаути, эволюционировавшие из биомашин знают, что это Планетарное Сердце. А еще что-нибудь ты знаешь? О его принципах работы, о его структуре, о его возможностях?
— Я не понимаю чего ты хочешь сейчас добиться. — холодно сказал Рит.
— Я хочу достучаться до вашего разума. — не повышая тона вздохнул Най. — И мы и люди одинаковы в том, что для освоения и покорения мира используем подручные средства. Они — нанотрионные устройства и генную инженерию, а мы — Сердце и его производные. В обоих случаях, это как костыли для калек. Но они создали это сами, а мы… мы пришли на готовенькое, куда более продвинутое технологически и считаем, что можем этим управлять и знаем все на свете. И если они, при этом смогли установить контакт с десятком разумных инопланетных форм жизни, то мы настолько глупы, что отрицаем возможность контакта всего с одной.
— Несмотря на то, что наше общество… — начал Рит, но Най перебил его.
— Рит, посмотри вокруг. Здесь нет никакого общества. Есть несколько различных групп, которые делают то, что взбредет им в голову. Одни хотят войны — так начинают ее. Другим хочется мира — так идите и договаривайтесь, но не мешайте нам воевать. Те же люди, централизовали и упорядочили этот хаос еще на уровне первобытного строя.
— Знаешь, Най, признаться честно, я пока не готов спорить с тобой на эту тему. — тон Рита заметно смягчился. — Может быть, другие смогут тебе возразить, но я… пока предложу сменить тему.
Нет, он не принял доводов. Най понимал это. Просто не хотел ссориться из-за таких пустяковых, как ему казалось, причин. Най заглянул в свое сознание и понял, что все, кто его слушал, молчат. Наверное, они тоже не знали что ответить, но вот только это не делало Ная самым умным. Даже в собственных глазах.
— А если он прав? — спросил кто-то, задавая вопрос молчаливому большинству.
— Этот вопрос равноценен вопросу: «А что если он не прав?» — сразу же возразили любопытному. — Не будут ли последствия такого заблуждения слишком тяжелыми.
— Вот видите, — грустно заметил Най. — Вы смогли устроить спор даже из этого.