— Да. — кивнул Вик. — Я ни разу не видел его вживую, хотя слышал его голос у себя в голове. Ты хочешь спросить, тот ли это биодрон, которого ты знала? Да. Он помнит о тебе, а такие воспоминания лежат на поверхности, и мы делимся ими друг с другом.
— А Рит? Он был с ним?
— Они пришли вместе. Почти одновременно. — Вик усмехнулся. — Похоже мы расшевелили тех, кто пришел раньше нас. Видимо в нас оказалось слишком много желания закончить начатое. Во мне, в них. Хотя и каждый по-своему, мы сдвинули все с мертвой точки.
— Ты про контакт.
— Да, и не только. Те, кто был там до нас, погибли тут по разным причинам. Но никто не сражался с вами и не участвовал в восстании. Быть может, Сердце специально выбрало нас, потому что будучи разумным посчитало, что мы сможем решить проблему.
Группа шитвани вдалеке потихоньку разбредалась, по всей видимости они сбивались в небольшие стайки и шли к поверхности. Раз так, то и ей была пора покидать Оазис. Грейт встала и скинула в небольшую сумку все своим нехитрые пожитки, что она успела прихватить с собой из Аббервила.
— Что с городом? — спросила она мимоходом.
— Аббервил объявлен запретной зоной. — грустно сказала Лина. — Я не знаю почему. Военные с рассвета обносят его высоченной стеной и устанавливают там сторожевые башни. Только… они не на внешнюю сторону направлены, а на внутреннюю.
— Там теперь живут те, кто родился из подобных вам и подобных нам. — объяснил Вик. — Орден использовал био-солдат для подавления восстания и уничтожения повстанцев. Однако с потерей лабораторий Штайера, продолжать эксперимент стало невозможным. Мы допускали это, и именно поэтому атаковали комплекс лабораторий.
— Вы сами атаковали? — удивилась Грейт.
— Нет конечно. — Вик помог ей нести небольшой рюкзак с передатчиком и какими-то медицинскими приборами, позаимствованными во время восстания в аббервильской больнице, которые Грейт использовала для лечения раненых. — У нас есть средства дистанционного воздействия.
— Вик… когда прибудем в столицу, надо разузнать насчет мамы и папы. — напомнила Лина. — Их забрал Орден, и раз мы будем говорить с его главой…
— Да-да, я помню.
Грейт улыбнулась. Они вели себя словно пара с Терры. Только в отличии от этих пар, тут чувства были весьма платоничны. Хотя… разве им это так мешало?
Путь на поверхность занял около трех часов. По дороге Грейт смотрела на развороченные субтерральными танками пещеры, кое-где чернели остовы сожженной бронетехники, в темные, едва заметные с ведущей на выход тропы углы, биодроны-шитвани стащили трупы в покореженных и искромсанных экзоскелетах. Грейт неприятно удивилась тому, насколько много их было. Похоже, существа, выползшие из под земли, прежде всего перекрыли пути к отступлению и лишь потом атаковали по всему Оазису. Когда впереди забрезжил красноватый свет, она извлекла из сумки черные очки и надела их, опасаясь, что свет слишком сильно ударит по глазам. Но на деле на улице было туманно и серо, похоже даже, что как-то сыро, хотя с такой атмосферой сырость была едва ли возможна. В той стороне где располагались лаборатории Штайера в небо поднималось нечто. Это нечто сразу приковало внимание Грейт и она некоторое время смотрела на свивающиеся и сцепляющиеся друг с другом органические трубки, тонкие шпили с мерцающими голубыми кристаллами на вершинах, и на вытянутое, поросшее шевелящимися щупальцами образование, более всего похожее на невероятно искривленный и уродливый ствол дерева, пораженного какой-то болезнью. Под весом этой конструкции просела земля, а дома и вовсе оказались раздавлены и превращены в щебень.
Там где был Аббервил, серели брошенные и обожженные руины. Снующие по равнине темные точки военных строительных дронов подвозили к границам старого Периметра новые бронелисты высотой почти с десятиэтажное здание. Их устанавливали радом друг с другом, приваривая один к другому и сразу пуская по ним ток. Позади стояли ховертанки, готовые уничтожить все, что появится из руин. Грейт вспомнила городской парк, тихие улочки окраин с гидропонными платформами, где под воздушными куполами росли деревца, горожан, прогуливавшихся по улицам и с утра забегавших к Хлои Паусс за пирожками, и сдавливающее грудь чувство какой-то странной тоски и ощущение того, что старый Тиадар уже не вернется, вырвалось наружу. Она свернула с тропки, вилявшей между гранитными клыками и села на небольшой камень, закрыв руками лицо. Надо было успокоиться. Принять это все. Но не вот так сразу. Не за один день. Чужие. Теперь они здесь чужие. Она чужая, Рэнд чужой, даже родившийся мгновение назад младенец где-нибудь в Либертауне — чужой. Люди, которые считали Тиадар своей родиной — все теперь чужие. Нет, к этому невозможно привыкнуть. Да, она как никто иной знала это с самого начала, но не верила, боялась. Знала, что рано или поздно те, кого она создала, скажут им это. Вопрос был только в том, как они это сделают. Сколько жизней это унесло, прежде чем все утихло? Тысячи? Десятки тысяч? Могло быть и хуже. И кто знает, не будет ли? И утихло ли все на самом деле?