В зал, где Тэф и Лина уложили Грейт, внесли Рэнда. Его тащили двое шитвани из либертаунского Чистилища, которых сейчас в центре Ордена было намного больше, чем самих сотрудников Ордена, в основном собранных в группы и изолированных друг от друга. Вик наклонился над Рэндом и проведя рукой над пробитой пулями грудью коротко сказал:
— В комнату Хосса. Скажите Верту, пусть введет ему трихолафоры.
При всех своих пулевых ранах, Рэнд выкарабкается. Пули из волновых ружей хороши тем, что попадая в незащищенное броней тело просто пробивают его навылет, не успевая причинить серьезных повреждений. Сейчас трихолафоры нарастят дополнительные прослойки в поврежденных сосудах, залатают внутренние органы, временно выполняя функции легких, а потом все образумится само собой. Главное, не задето сердце. Его сейчас больше волновала Грейт. В том, что случилось с ней, была лишь его вина. Он не знал о том, что она поражена этой странной болезнью, которую люди называют нейроциррозом и его псионный удар, нанесенный по центурионам Ордена, полностью отключил ее нервную систему. Вмешаться сразу Вик не мог. Зал блокировали охранники Хосса, разбежавшиеся лишь тогда, когда из-под земли появились Най и остальные. Най с перевязанным плечом сидел рядом и хмуро смотрел на побледневшую и неподвижную Грейт. Звеня торчавшим из покореженной рамы разбитым стеклом хлопнула дверь, и в большой зал вошел и Рит.
— Генерал у себя в кабинете, — сказал он, усаживаясь рядом с Наем. — Хосса найти не удалось, но если верить очевидцам, он погиб.
— Если верить очевидцам… — повторил Най. — А я вот им не доверяю.
— Она будет жить? — спросил Рит, кивнув в сторону Грейт.
— Я не знаю. — признался Вик. — Она не мертва, в привычном понимании этого слова. Просто ее нервные центры заморожены. Что-то вроде глубокого стазиса.
— Я раньше никогда не думал, что у нее имплантный синдром. Хотя я и начал замечать, что в последние годы она все меньше и меньше пользовалась преимуществами, которые давали импланты. — Рит присел на корточки рядом с Грейт. — Впрочем… Я тогда и слов-то таких как нейроцирроз не знал.
— Боюсь, что тут мы ничего не можем сделать. Ее надо переправить в Сиген-Арат, использовать наши технологии. — Вик вздохнув отошел от Грейт и подойдя к зажавшейся в угол Лине шепнул ей на ухо, — Ну вот все и закончилось. Сейчас мы поедем в распределитель Ордена, заберем оттуда твоих родителей… А потом, сама решай куда пойдешь. Если ты захочешь улететь с Тиадара, я не стану тебя удерживать.
Она повисла у него на шее.
— Вик, зачем мне Терра? Опять эти напыщенные идиоты, опять этот Орден, опять обещания светлого будущего и счастья для всех… Конечно, плакала моя карьера ксенобиолога, но ведь изучать инопланетную флору и фауну намного проще, если видишь ее за окном, а не на стереограммах. Тем более, у вас, внизу, столько всего интересного…
— Возможно, после эвакуации всех желающих мы уничтожим ворота…
— Даже если так. Я родилась тут, и это моя родина, какой бы она ни была. Эта планета отняла у меня много всего… Но она подарила мне тебя.
Вик отвел ее в сторону и сказал тихо, чтобы никто не слышал, хотя тут и не было никого, кто бы мог услышать.
— Ты же знаешь, что у нас ничего не может быть. Ты… ты будешь стариться, пройдет лет двести и… — он сделал паузу. — А я… Я проживу еще очень долго, лишь для того, чтобы потом вернуться вновь.
Лина кивнула.
— Я знаю, Вик. Но я готова к этому.
— К этому нельзя быть готовой. Рано или поздно тебе захочется чего-то… такого, что я не смогу дать. Это вполне нормально.
— Вик, давай будем решать проблемы тогда, когда они придут к нам. Пока у меня есть ты и этого мне вполне хватает. Кстати… а ты не знаешь, почему все закончилось? Внезапно, неожиданно… Что произошло?
Вик не знал. Он и сам хотел это понять. Впрочем, все должно выясниться в ближайшие часы.