— У тракати нет богов, — полушепотом произнес старик. — Они ставят превыше всего сознание и вселенную, считая их взаимосвязанными. То, к чему у нас пришли лишь немногие, они знают уже очень давно. Вероятно, именно в этом их величайшее благо и наше величайшее проклятье. Мы испокон веков персонифицировали стихии и меняющуюся от поколения к поколению мораль, а надо было просто смотреть себе в душу. Искать веру, а не ее символ, каким бы он ни был.
Дойл глянул на часы. Обед заканчивался, а до участка еще надо было добраться.
— Извините, Гильермо. Мне надо возвращаться к работе. — виноватым тоном оборвал старика Дойл.
— Да, да. Разумеется, — старик одарил его доброй улыбкой. — Я не задерживаю вас. Но я попрошу вас помнить мои слова. Вдруг в один прекрасный момент и вам придется выбирать между волей сердца и недолговечными правилами нашего мира. Не совершите тогда ошибки.
Дойл покинул обшарпанное здание церкви с чувством того, что вернулся в реальный мир с какой-то иной планеты. Это ощущение не покидало его всю дорогу до участка, то пропадая, то усиливаясь. Будет свободное время, надо еще раз зайти к старику, поговорить с ним. Задать вопросы и, быть может, получить ответы, которые своим умом отыскать невозможно.
Кортеж доктора Штайера въехал в пределы Аббервила в первые часы нового цикла, когда народу на улицах было не очень много, а большинство биодронов уже разбрелись по отведенным для них местам работы. Маршрут был утвержден Лейнером еще пару дней назад и пролегал вдали от оживленных улиц. По идее, знали об этом только офицеры полиции и даже если «Серебрянная Луна» что-то готовила, информации по пути следования главного представителя «Нантек» на Тиадаре у них не было. Впрочем, всяких неожиданностей всегда можно было ожидать.
Лейнер как и условились сел во второй глайдер, который следовал сразу за десятиместным бронированным ховер-транспортером Штайера. Самого низкорослого доктора шеф полиции видел лишь мельком, когда его пересаживали из быстроходного аэромобиля использовавшегося для перемещения вне городов в транспорт. Человек как человек… пожилой уже, смеется, с благовидной такой старушкой, видимо женой, шутит. Ничего ужасного или безобразного. Только вот нет румянца на щеках — кожа серая, будто воск. Сразу видно, что имплантами напичкан по самый мозжечок. Ведь кто его знает — может быть и работает он не в совсем гуманном направлении, но ведь такой же человек как и все, семья, дети, внуки, правнуки… Свои радости и несчастья… И что у людей за манера судить других по рассказам.
Кортеж свернул с главной улицы в переулки, тесно зажатые серыми, поблескивающими сталью домами. Тут были тихие, спальные кварталы, где жили в основном люди среднего достатка, не терранцы, но и не совсем уж подзаборные пьяницы. Отсюда никогда не поступало никаких вызовов, почти не было бытовухи или убийств биодронов, даже скандалы считались редкостью.
— Керт, ну как у вас там? — спросил Лейнер у давно уже молчавшего командира военной охраны.
— Да что тут может быть? Едем потихоньку, Штайер анекдоты тут рассказывает.
— Тебе даже тут повезло, — усмехнулся Мариус. — А у меня вот Ральф молчун каких мало.
Водитель второй машины Ральф Арлингтон, штатный водитель полицейского управления среагировал моментально:
— Потому что мне не за болтовню платят, а за то, чтобы я за дорогой следил.
— На чаевые вот напрашивается. — попытался сострить Лейнер.
— Эх, Мариус, смотри ведь… у меня ведь историй много, зарплаты не хватит. — ничуть не обиделся водитель. — Я, поди, уже шестьдесят с лишним лет космическую пыль глотаю. Многое повидал. Вот ты знаешь, что, например, на Нилиакаре 6 живут разумные груши?
— Кто?
— Только не притворяйся, что груш никогда не видел.
— Да брешешь ты. Только сейчас выдумал.
— Ну а если не вру? Или вот ты слышал, что среди парейцев есть такая традиция. Когда один член клана связывает себя брачными узами с другим, он…
Голубовато-серый биодрон вышел на проезжую часть из небольшого прохода между тесно прижатыми друг к дружке домами, что-то сжимая в руках. Он шел неуверенно пошатываясь, что яснее ясного говорило о том, что делает он это по воле нейроконтроллера, а не по собственному желанию. В глазах застыло отрешенно-безразличное выражение и лишь дрожащий кончик хвоста доказывал то, что существо прекрасно осознавало, что происходит.