— Так непохоже на земные деревья в гидропонных фермах, — отметил Най. — Ваши деревья и цветы молчат…
— Да, пещерный трубчатник имеет единую корневую систему и скорее всего это растение имеет рудиментарные органы слуха, речи и обоняния. — кивнула Грейт. — Мы вообще частенько встречали тут растения, куда больше похожие на живых существ.
Мериен остановилась в зале, где по всему периметру стен крепились присыпанные базальтовой крошкой и пылью таблички с резными иероглифами.
— Най, Рит, подойдите поближе, — позвала Грейт шитвани. — Вы можете прочитать что тут написано?
Она указала на ряд тонких каменных плит, выстроившихся вдоль закругленной к потолку стены.
Най чуть склонив голову какое-то время изучал выбитые в граните письмена. Что-то было в них знакомое, порядком позабытое, однако привычное и вполне очевидное. В стройной фонетической и словарной схеме чего-то не хватало, что полностью сбивало шитвани с толку.
— Син'таи анир аэн-ри'нт аал каих-ш рил — тихо произнес рядом Рит. — Тут что-то про звезды, дух и вечность. Только вот текст неправильный. Знаки не должны быть плоскими.
— Ну ни хрена-ж себе… хм, простите… — не сдержалась Грейт. — Рит, признайся, ты видел наработки наших лингвистов?
Мериен обратила внимание, что удивленно оглядывавшийся по сторонам доктор Штельман прислушивается к их разговору.
— Нет, — отрицательно помотал головой рыже-черный шитвани. — Я просто… ну просто знаю, как это читается. Только перевод составить сложно из-за того, что сбиты выступающие концы букв.
— То есть, ты хочешь сказать, что символы не должны быть плоскими?
— Нет. Так чего-то не хватает. Символы неполные, если нет глубины и высоты знаков.
Най провел ладонью по каменной табличке, наблюдая как осыпается вековая пыль. Крошево забивало собой многочисленные углубления на знаках и сглаживало подчас довольно острые выступы. Теперь он мог вполне сносно прочитать написанное и более того, память услужливо подсказала ему перевод. Этот язык был заложен в его сознание изначально, независимо от места и времени рождения.
— «…принесли с собой вечный звездный свет, душу, зажженную в недрах сотворенного мира» — прочитал Най. — Найош акх син'таи анираэн ри'нтаал каих-шрил ирз-анкайан. Теперь, когда буквы имеют объем я могу перевести слова.
Позади послышался звон ударившейся о каменный пол стереокамеры, выпавшей из рук Штельмана.
— Неожиданно, не правда ли, Абрахам? — радостно воскликнула Грейт. — А ведь я была почти уверена в том, что они смогут это сделать. Теперь я могу практически со стопроцентной уверенностью сказать, что права относительно второй спирали ДНК и ее содержания.
— То есть, вы готовы обнародовать результаты работы?
— В принципе да. — Грейт осмотрелась, убедившись что ученые разбрелись по храмовым залам, и поблизости стоят лишь Штельман и Най с Ритом. — Абрахам, вторая спираль ДНК, связанная с основной молекулой постоянно трансформирующейся сеткой рибосом, представляет из себя ни что иное, как закодированную на молекулярном уровне структуру сознания. Память, чувства, данные о языке. Их общение между собой и то, что они смогли прочитать эти записи на стенах окончательно уверило меня в том, что родной язык им не надо изучать, он первоначально вложен в них. Более того, есть еще кое-что, доказательств чего у меня пока нету, но их я обязательно раздобуду в ближайшее время. Они, — она кивком головы указала на замерших и старавшихся уловить каждое ее слово шитвани, — имеют намного больше одного тела, Штельман. Просто второе тело мы не видим. Оно образовано биотоками проходящими по нервной системе. Именно в нем и заключено сознание, то самое, что закодировано во втором ДНК.