— Мной, — сказала она. — Моим ответом.
Недоумение Кота скрыла его маска.
— Нет. С чего бы это?
"Действительно, с чего бы", — пронеслось в ее голове. Дальше по пути в залу она вопросов не задавала.
Второе вечернее занятие поначалу ничем не отличалась от первого. Все те же неудачи Тии, все те же упреки со стороны Морта, все те же ехидные ухмылки Репульс, и все то же гробовое молчание Кота. Но в какой-то момент упреков стало меньше, Репульс уже не ухмылялась, а Кот наконец заговорил.
— Неплохо, — выдал он, удостоверившись, что, смотря на цветок, он видит яблоко.
— Действительно, — подхватил Морт. — На сей раз успешно. Со всех сторон. Однако твоя иллюзия сильно ограничена временем.
Тиамат позволила себе повеселеть. Пусть ее магия и продлилась всего полминуты, ей все же удалось заставить других увидеть яблоко вместо цветка.
— Теперь ты готова приступить к завершающему этапу. — Асциллион подошел ближе к девочке. — К изменению своей внешности.
— Разве? — Удивилась Тиа. — Разве не рано? В чем смысл менять внешность меньше чем на одну минутку?
— Дело в том, — послышался голос Кота за ее спиной, — что поддерживать магию вокруг собственного тело гораздо проще и удобнее, чем делать это для иного объекта.
Тиамат обернулась, ожидая увидеть чародея в маске, но вместо него увидела Даррела Блэра, того самого полоумного бедолагу, которого она выбрала чтецом своего откровения. Тот развел руки в стороны и заговорил стальным голосом Кота:
— Видишь? Я могу продержать такой обман около трех суток. Но если бы мне пришлось постоянно поддерживать иллюзию вокруг того цветочка, — он указал на растение, что совсем недавно принимало вид яблока, — то обман продлился бы не более двух-трех часов.
— Пора тебе принять вот такой облик. — С этими словами Морт Асциллион повернул мольберт, обратив взор девчонки на портрет той, за кого она себя выдает.
К немалому удивлению и одновременной радости Тии, заверения Кота оказались правдивыми. Это действительно оказалось легче прошлого задания, и голова совсем не болела при этом. Понадобилось совсем немного времени, чтобы все трое учителей чародеев увидели перед собой совсем другую Тиамат. Ту, которая изображена на рисунке, ту, которая является принцессой Креста, ту, которая в силах влиять на решения самого могущественного человека в мире, Говарда Ран Айрелла. На этом урок подошел к завершению. Зал Тиа покидала, будучи очень довольной собой.
Уже была глубокая ночь, когда Кот привел ее в ту самую невзлюбившуюся ей комнату, заполненную мраком, неравную борьбу с которым вел тусклый фонарь на столе.
— Новое письмо? — Вопросила она, присаживаясь на табурет.
Кот напротив не сел, а остался стоять у двери.
— У тебя полчаса, одаренная. Прочти письмо от своего отца и напиши ему ответ. Скоро я приду и проверю.
Когда дверь за ним закрылась, Тиа волнительно выдохнула. Времени терять было нельзя. Нужно было писать то, чего от неё ждали Кот и другие чародеи. Нужно твердить Говарду, что с ней хорошо обращаются, что она не знает ни голода, ни грусти. Нужно было врать, да так, чтобы выиграть для них как можно больше времени. Все для того, чтобы ее обучение было закончено в назначенные сроки. Но с каждой проведенной в Башне Света неделей Тиамат все больше поддавалась мысли, что обучение завершится не только тогда, когда она полностью освоит магию, но и когда перестанет распоряжаться своими желаниями. И мириться с этой мыслью девчонке совсем не хотелось. Ей казалось, что Кот буквально проникает в ее голову, заставляет ее думать как он, желать того же, чего желает он. Что он делает из нее марионетку, готовую по собственной воле стремиться к тому же, к чему стремятся они, чародеи. "Но еще не поздно", — успокаивала себя она. "Я все еще не верю в то, что я Тиамат. Я все еще помню свое имя. Я не забыла."
Рука окунула перо в чернильницу, и вскоре на листе начали образовываться буквы, формирующие слова, а после и предложения. Она поражалась тому, как легко ей это давалось, без привычной дрожи, без тщательного обдумывания. Мысли лились на бумагу свободным потоком, ведь впервые за долгое время девчонка писала то, что хотела, а вовсе не то, чего от нее ждали.
Кот оказался удивительно точным. Ровно через полчаса и ни минутой позже дверная ручка повернулась, издавая уже считавшийся неприятным для нее звук. Когда он уселся за стол, Тиа торопливо протянула ему листок.
— Готово, — утвердила она.
Он, одарив ее коротким кивком, принялся читать. Читал он внимательно и медленно. Тиамат дышала ровно, изо всех сил стараясь не думать о том, что ее руки вспотели, о том, что под столом она держит второе письмо, и наконец о том, что Кот читает слишком медленно…