Вот он, сарказм судьбы! Весь мир считает римского правителя могущественнейшим из людей, а в действительности я — самое беспомощное и презренное существо на свете! У всех есть родные и друзья, а меня власть сделала круглым сиротою, она насмерть поссорила меня со всем миром!»
Вдруг стукнула дверь в соседней комнате, и послышались шаги, но тут же разом стихли, словно шедший воспарил в воздух. Тиберий вздрогнул, и сердце его истерично застучало в грудь, будто просясь на волю из своего, ставшего слишком опасным укрытия. «Ого, сколько во мне еще осталось жизненных сил, если я способен так бояться! — мрачно пошутил над собою Тиберий. — А сердце так и трепыхается. Похоже, что оно тоже изменило мне и норовит бежать прочь. Все бросают меня в трудный час! Однако, кто может шуметь там сейчас, ночью, если вечером я приказал никого близко не подпускать ко мне? Неужели пришли головорезы Сеяна?»
Он подтянул к себе меч и с надеждой потрогал его острие. «Давненько я не держал в руках оружия, — подумал он. — Славный меч. С ним я прошел весь обитаемый мир от Галлии до Парфии. И славным украшением его карьеры станет моя гибель… А где же убийцы? Почудилось?»
Помедлив еще какое-то время, он сказал вслух: «Нет, не пойду смотреть. Знаю, сегодня меня еще не убьют. Боги предоставят мне возможность разделаться с предателем!»
Так, перемежая периоды размышлений с приступами страха, принцепс провел ночь. В предрассветный час он пригласил к себе греческих грамматиков. Именно этих, далеких от политики людей он решил отправить в Рим с секретной миссией. Впрочем, сами они не знали, что их миссия секретна. Тиберий сосредоточил внимание ученых мужей на покупке новых книг и попросил заодно передать письма его друзьям, а также оценить, как граждане относятся к Сеяну. «Я хочу сделать его консулом, — просто объяснил он свой интерес, — и должен знать, насколько искренней является любовь римлян к моему другу».
На рассвете греки на маленьком суденышке отчалили от острова. В это время Тиберий стоял на своей скале и, провожая взглядом посудину в туман, с тоскою думал, что от этой колыхающейся на волнах скорлупки зависят его жизнь и судьба всего огромного государства. Если все пройдет успешно, то уже через несколько дней Луций Пизон, Корнелий Косс и Антония начнут действовать.
Особую роль принцепс отвел человеку всаднического рода Невию Серторию Макрону. Это был префект когорт пожарных и ночной стражи. Он числился другом Сеяна, но с некоторых пор между ними возникло соперничество. Сеян не любил Макрона, потому что угадывал в нем своего двойника. После инкубационного периода под видом сотрудничества, их взаимная неприязнь сделалась очевидной для них обоих. Правда, они были слишком хитры, чтобы выказывать ее прилюдно, однако Тиберий знал о скрытой вражде между двумя префектами. Прежде чем довериться Макрону, Тиберий должен был разгадать один ребус: сделал бы Сеян в случае успешного переворота его своим преемником или нет? Изрядно помучив голову, он дал отрицательный ответ. Сеян приближал к себе только посредственностей, он не терпел талантов. Значит, Макрон не был заинтересован в свержении принцепса, а потому мог стать его союзником.
Пообещав Макрону в письме место префекта преторианцев, Тиберий велел ему подготовить условия для освобождения Друза, чтобы в случае дурного развития событий поставить его, отпрыска народного любимца Германика, во главе войска в противовес Сеяну.
Особенно проблематично было определить, какие легионы вошли в сговор с префектом, а какие пока еще оставались верны принцепсу. Кое к кому из легатов Тиберий уже сейчас отправил гонцов, но в полном объеме эту задачу можно было решить, только получив дополнительные сведения из столицы.
Лишь покончив с первоочередными делами, Тиберий почувствовал усталость от бессонной ночи. Но отдохнуть ему не удалось, так как слуга доложил о визите Сеяна.
— Он один? — вскрикнул Тиберий.
Раб удивленно воззрился на принцепса.
— Один, господин, как всегда, и трое слуг остались за порогом. Все, как обычно.