Аннабелла пожала плечами:
— Это все, что я могу сделать.
— О нет, нет, нет. Вы не виноваты. Вы пытаетесь помочь, и это очень радует, но меня бесят эти придурки из «Дабл-Ю-Три-Эн».
Аннабелла хотела ответить, но передумала. Ей уже надо было пробираться к выходу. Автобус поворачивал на 231-ю стрит.
Еще несколько минут — и они на Бродвее. В 2033 году метро в Нью-Йорке полностью перестроили. Жилые районы города в основном группировались вокруг станций, подземный транспорт также был реконструирован, стал если не более удобным, то более быстрым и эффективным. Количество остановок уменьшилось, например, поезд № 1 останавливался в северо-западном Бронксе только один раз, а не четыре, как раньше. Это привело к росту очередей на остановках, зато дорога, длившаяся час, когда Аннабелла была ребенком, теперь занимала вместе с поездкой на автобусе всего двадцать минут.
Протиснувшись на платформу, заполненную пассажирами на Манхэттен, который по-прежнему оставался центром активности в этом регионе, Аннабелла подумала о своем новом задании. Она еще ни разу не бывала в Желтой зоне. Наверное, ей придется пройти через определенные процедуры, дезинфекция и тому подобное. Пенни об этом не говорила, но, вероятно, все указания содержались в присланных материалах. Аннабелла могла получить доступ к ним прямо отсюда, но решила подождать, пока не приедет в офис, чтобы видеть объемную голограмму, а не плоское изображение на экране электронного помощника.
Поезд прибыл, и как минимум трижды Аннабелле наступили на ногу. Ей почти не нужно было двигаться, волна людей буквально внесла ее в вагон.
В отличие от автобусов — или метро до тридцать третьего года — в этих поездах не было сидений за исключением тех, которые предназначались для людей с физическими ограничениями, и они могли садиться на них только после авторизации. (Как-то возвращаясь поздно вечером домой, Аннабелла видела двоих подростков, пытавшихся проскользнуть мимо сканера, чтобы занять сиденья. На следующей остановке их арестовал полицейский, получивший сигнал тревоги и ожидающий прибытия поезда.) Удерживать равновесие пассажирам помогали поручни.
Иногда Аннабелла думала, что такая жизнь ужасна. Дядя Фредди часто рассказывал о старых добрых временах «до тибериума». Люди тогда жили в квартирах, в которых на каждого приходилось несколько комнат, а не одна, многие имели машины, и никому не приходилось принимать по семь таблеток в день лишь для того, чтобы не отравиться самим воздухом. И в мире было больше двух наций. Теперь же все люди принадлежали к ВОИ или к Братству Нод.
«Какой бы плохой ни была жизнь, — подумала Аннабелла, когда поезд накренился и на нее навалился мускулистый мужчина, — по крайней мере, мной не правят террористы».
Глава 4
Голден использовал уже четвертый гигиенический пакет, когда Сердитый Щенок Момоа наклонился к Веге и спросил:
— Что ты ему дал?
Прежде чем Вега успел ответить, Боулз произнес:
— Он сказал, что благодаря этой таблетке Голдена не будет тошнить.
Вмешался Бродер:
— Он сказал не это.
Вега кивнул:
— Бродер прав. Я сказал, будто слышал, что они помогают от тошноты. — Он ухмыльнулся. — Наверное, я неправильно расслышал.
Бойцы подразделения «Эпсилон» сидели на длинной металлической скамье, одной из пяти в этом отсеке «Гурона». Воздухолет взлетел двадцать минут назад, буквально в ту же секунду, как двадцать вторая дивизия и все ее снаряжение — включая несколько «Дельфинов» и танков — оказались на боргу. Вспоминая насмешки солдат над пилотом, Рикардо радовался, что перелет проходит так гладко.
Многие веселились. Момоа, сидящий рядом с Рикардо, хлопнул его по спине чуть сильнее, чем тому хотелось бы, — он даже через бронекостюм почувствовал боль, — и воскликнул:
— Неплохо, салага!
Веге пришлось немного отклониться влево, чтобы широченные плечи Щенка не задевали его, когда тот двигается. Момоа не надел наплечники, и было видно, какие у него массивные, мускулистые руки.
Голден наконец закончил блевать и устремил на Вегу убийственный взгляд (эффект оказался несколько снижен: глаза его были мутными, а кожа приобрела зеленоватый оттенок).
— Тебе конец, салага!
— Можешь особо не утруждаться, — заметила Галлахер, — я его сама уложу.
— Успокойся, — сказал Вега, — через три минуты с тобой все будет в порядке. Поверь мне.
— Поверить тебе?!. - спросила Галлахер. — Да я тебя убью!
— Уймись, Галлахер, — вмешался Боулз. — Голден несколько месяцев держал это в себе.
— Да, салага молодец. Заставил Голдена позеленеть. Зеленый поделился зеленью. — Момоа засмеялся собственной остроте.
Остальные солдаты тоже.
— Офигенно смешно, Щенок! — Галлахер перевела сердитый взгляд на Момоа.
Сидящий с другой стороны от Веги Бродер тихо произнес:
— Это было умно.
С невозмутимым видом Рикардо ответил:
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Ты Вега?
Обернувшись, он увидел невысокую женщину с большим носом и проницательными карими глазами. Бронекостюма на ней не было, а на рукавах рабочей одежды имелось две нашивки. Вероятно, канцелярский работник, подумал Вега. За исключением обслуживающего персонала все на «Гуроне» были в скафандрах. Кроме того, в руках она держала коробку, а пехота обычно не занималась доставкой.
Момоа улыбнулся женщине, и на сей раз его улыбка оказалась приятней.
— Как дела, капрал Сильверстейн?
— Лучше, если я дышу через рот в твоем присутствии, рядовой Момоа. — Она снова посмотрела на Вегу. — Ты не ответил.
Поглядев на свою грудь, Рикардо ухмыльнулся:
— Если я не Вега, значит, кто-то должен выдать мне новый бронекостюм.
Сильверстейн закатила глаза.
— Здорово, еще один умник чертов.
— Это лучше, чем быть тупицей, так всегда говорит мой отец.
— О, — воскликнула Галлахер, — вот почему он герой войны. Он изобрел все эти глупые штампы.
Сильверстейн бесцеремонно грохнула коробку перед Вегой:
— Это твое. Если что-то неисправно, приходи ко мне. Не обращайся к квартирмейстеру. Они там все разломают, понял? Пойдешь в квартирмейстерскую службу — я ни за что не отвечаю.
— Если что, приходить к вам, понял.
— Хорошо. — Она посмотрела на Момоа. — Я получила ответ на твой запрос.
Здоровяк наклонился вперед, и его глаза стали как тарелки.
— И?…
— Как я тебя и предупреждала, они сказали: «Нет». «Джи-Ди-3» не были одобрены для обычного использования.
— Да, как будто Момоа обычный, — заметил Боулз.
— Как бы то ни было, — ответила Сильверстейн, — ты не сможешь получить это оружие по меньшей мере еще месяц. Извини.
Не похоже было, что она слишком сожалеет. Момоа сердито забурчал. Вега спросил у Бродера:
— Ротный писарь?
— Да, Мемо.
— Ее зовут Мемо? — хихикнул Вега. Боулз быстро ответил:
— В лицо ее так называть не стоит. Она терпеть этого не может. — Он нахмурился. — По крайней мере, мне кажется, что она этого терпеть не может. Так или иначе, я на своей шкуре не проверял. Никогда не беси ротного писаря. Это наш девиз.
Вега, в котором отец воспитал уважение к обслуживающему персоналу, молча согласился. Однако кое-что по-прежнему вызывало его любопытство.
— Я и не знал, что «Джи-Ди-3» уже готовы.
Боулз вздохнул:
— Видимо, еще не готовы. Похоже, ты не получишь свое ОО, Щенок.
Нахмурившись, Вега спросил:
— Что?
Бродер объяснил:
— Огромное оружие. Щенку грустно, он хочет самое большое оружие из того, что доступно.
Момоа стукнул мясистым кулаком по скамейке:
— Черт! Я так хотел получить его! В нем должен быть гранатомет!
— Да, — тоскливо протянул Боулз, — представляю, как будет выглядеть нодец после того, как ему снесет башку одна из таких штуковин.
Голден хмыкнул: