Старик изумленно поглядел на него:
— Со вчерашнего утра?
— Да. И если можно, то несколько сольдо.
Тициан дернул шнурок звонка.
— Катарина! — крикнул он.
Женщина появилась.
— Накормите монсиньора. Дайте ему все, что у вас есть. Он со вчерашнего утра голодный.
Помпонио стоял.
— Ну, ступайте же и ешьте. Потом возвращайтесь сюда. Да закройте за собой дверь, — сказал Тициан вслед Помпонио.
Заперев дверь на щеколду, он прислушался к шагам и голосам сына и служанки в соседней комнате. Затем выдвинул ящик и нашарил там в коробке несколько золотых и серебряных монет, пригоршню багатинов.
Его насторожило какое-то шпионское выражение глаз Помпонио, которые с деланым безразличием бегали по картинам, большому секретеру, двум шкафам, мешку в углу. Наверное, охоч до вещей. Может быть, потому и вернулся в церковь к дону Капоморо.
Помпонио долго сидел с Катариной так, словно у них был целый обед. Вернувшись в мастерскую, он поблагодарил отца и взял монеты, которые старик приготовил для него.
— Если понадоблюсь, ищите меня в церкви, — сказал он на прощание.
Ближе к вечеру Тициан вновь выдвинул ящик и пересчитал оставшиеся деньги, желая убедиться в том, что визит Помпонио ему не приснился, хотя он уже давно не верил в призраки.
— Что вы ему дали? — спросил он Катарину.
— Немного хлеба, горячего бульону, стакан вашего вина, потом еще сыр…
— Браво! Ему повезло!
— Он мне рассказывал о несправедливости и горе, — ответила служанка. — Вот ведь несчастье!
— Вам недостаточно тех ужасов, про которые рассказывает Орацио, постоянно рискующий жизнью в лазаретах вместе с санитарами?
— Да, конечно, но монсиньор такой достойный человек.
— Достойнейший. Хватит, ступайте.
Орацио, который ночевал в опустевшей мастерской, — даже Джироламо Денте, укрывшийся на зиму в Ченеде, больше не появлялся, — разговаривал с отцом только на расстоянии. Целыми днями он вместе с санитарами сжигал вещи больных чумой. Возвращался глубокой ночью, и если видел в комнате отца зажженные свечи, то здоровался с ним, не переступая порога. Он рассказывал, что санитары вывесили приказ убивать всех бродячих собак и кошек на улицах. В Сан Клементе и Сан Ладзаро построили еще несколько чумных бараков для заболевших, лодки не успевали перевозить трупы через лагуну на Лидо, где их зарывали в ямы.
В начале весны 1576 года карантинные службы, обеспокоенные новой вспышкой эпидемии, обратились за помощью к университетским врачам; те написали из Падуи, что готовы принять участие в этом важном и благородном деле при условии, что их не лишат подсобного персонала, как в прошлый раз. Кроме того, нужно было публично объявить, что поразившая Венецию болезнь не являлась чумой.
Это развешанное по всей Венеции объявление вызвало разнотолки среди граждан. Светила науки дали свое заключение: никакой чумы, никакой заразы. Но люди в лазаретах продолжали умирать, и санитары мучились, не зная, как отвечать на все вопросы.
Корнелио Морелло — автор хроник и дневников — переписывал в своем кабинете во Дворце дожей распоряжения карантинной службы, которыми был завален его стол, читал доставленные из лазаретов депеши и отсылал в типографию тексты объявлений, предназначенные для печатания и расклейки в общественных местах.
В первых числах июня безудержно распространявшаяся болезнь вызвала панику среди населения. Распоряжения следовали одно за другим. По приказу приора карантинной службы жителям вменялось в обязанность сжигать все имущество в домах, где имеются умершие от чумы. Одно из объявлений в торговых лавках возвещало: «Запрещается торговля поношенной одеждой. За ослушание заключать в тюрьму на восемнадцать месяцев, а с женщин взимать 50 лир и гнать кнутом от Сан Марко до Риальто».
В начале июля положение с эпидемией осложнилось, и власти стали применять крутые меры. «Каждый, у кого в доме окажется больной, обязан немедленно сообщить об этом в церковь… и если обнаружится больной, скрывающийся от санитаров, тут же повесить его за шею».
Магистраты карантинной службы ограничили свободу прихожан: «Никто не может изменить место жительства ни постоянно, ни временно без разрешения на то своего приходского священника, каковое надлежит представить приходскому священнику той местности, куда направляется гражданин. Врачи обязаны производить осмотр всех обнаруженных больных, для чего назначается по одному врачу в каждый район».