— Марк, просыпайся и девушек поднимай, — Липский, наконец-то, отпустил мою руку, — ждем вас через пять минут в верхнем зале.
Так это был всего лишь сон! Разочарование, ведром холодной воды, окатило меня с головы до пяток. Все это только приснилось мне! Я огляделся вокруг. Мы были в спальном помещении нашего подземного убежища. Анюта мирно посапывала в своей кровати, как будто с вечера улеглась там. Я даже не смог вспомнить момент, как мы с ней вчера расстались. Но я ведь помню. Она была рядом… Внутри меня гигантской волной, подобно цунами, поднимался протест против несправедливости этой минуты. Как так, ведь я еще ощущал дыхание Анюты на своей щеке и вкус ее нежных губ. Но мгновения нашей близости ушли безвозвратно вместе с остатками сна.
— Сейчас, только девочек разбужу, и мы придем, — ответил я Михалычу и поднялся с кровати.
Минут через пятнадцать мы, досыпая по дороге, гуськом поднялись в верхний зал. Там уже собрались все «старшаки» и даже Мерзкий сидел в дальнем углу возле шкафа, потирая запястья, как будто его только что развязали. На столе стоял кофейник и несколько кружек из нашего туристического набора.
— А пацаны-то зачем? — недоумевающе протянул бандит.
— Присаживайтесь, ребятишки, — кивнул нам abuelo Vlad, — у нас с ребятами все на равных, так что тебе их придется потерпеть, — бросил он Мерзкому, — а вы наливайте кофе, берите бутерброды.
Мы не заставили себя уговаривать, расположились рядышком и попивая свежесваренный кофеек, прислушались к разговору наших старших compañeros. Как я понял, разговор только начался, а пленника недавно привели из комнаты, куда его вчера «пристроил» Липский.
— Парень ты не стесняйся, рассказывай все подробно, время у нас достаточно, — abuelo кивнул Мерзкому, — все, что тебе известно о Полтавском, о золоте, о твоих «подельниках».
— Владимсаныч, — бывший нацист поморщился, — ну зачем ты так, я не собираюсь ничего скрывать. Смысла не вижу, нах…
— Малые-то, скорее всего, не в курсе, — он качнул головой в нашу сторону, — а вы ведь должны помнить про «Азовсталь»? — дождавшись утвердительной реакции от «старшаков», бандит продолжил, — мы с Полтавой там встретились. Я был обычным пехотинцем, — а Полтава морпехами командовал, с азовцами постоянно якшался. Особых интересов общих у нас с ним не было, да и они старшими офицерами «тусовались», нах… А я, что… летеха [1] скороспелый… обычный взводный, да еще и зону нюхал… короче — им не чета… — Мерзкий задумался, потом продолжил, — а вот с Денисом мы по молодости пересекались и не один раз. Мы ведь с ним оба павлоградские, оба в «ультрас» [2] активничали, так-то, через него я и с Полтавой поближе сошелся. Да и нужны мы были командирам, ну, такие как я — замаранные зоной. Помните, когда на промзону к нам вертушки [3] отправляли?
[1] Лейтенант.
[2] Организованные движения футбольных фанатов.
[3] Вертолеты.
— Ну да, — Липский утвердительно кивнул, — руководство ваше вытащить хотели.
— Да, ни хрена, не руководство, — Мерзкий отрицательно помотал головой, — НАТОвцев они должны были забрать, нах… С нами генералы НАТОвские застряли в подвалах. Я их сам не видел, мужики из морпехов их охраняли, и нам в те закутки хода не было. Так вот, когда с вертушками «не срослось», америкосов и других иностранцев решили «задвухсотить», [4] а нам надо было потом в этих бункерах «порядок навести», то есть сделать так, чтобы никто следов НАТОвцев не нашел.
[4] Убить. От армейского кодового обозначения: 200 — убитый, 300 — раненый.
— Ты же сказал, что не общался с Полтавским и другими «отцами-командирами», — дедушка перебил Мерзкого, — а откуда про иностранцев знаешь?
— Это я уже потом узнал, когда мы пошли выжигать катакомбы, — бандит махнул рукой, — я там с морпехами пообщался, а они «в теме» были. Когда мы жгли, все трупы были раздеты догола, по ним не понять было — наши мужики или америкосы, нах… — Мерзкий снова примолк на минуту, — нам ребята показали три комнаты с трупами, сказали, что это были тяжелые раненые… не выжили. Их надо было выжечь так, чтобы даже костей не осталось, нах…
— Ты эти моменты можешь при себе оставить, — дедушка снова перебил бандита, — давай ближе к сути.
— Саныч, ты же сам сказал ему все обстоятельно «сливать», — Липский усмехнулся, — а теперь, говоришь, «без подробностей».
— Не утрируй Михалыч, ты же прекрасно меня понял, — abuelo, показал на нас, — зачем им-то все это слушать.
— Слышь чо, мужики, я могу продолжать? — Мерзкий посмотрел на дедушку, — вы потом между собой разберетесь, нах…