— Да, Марко, именно так все и произошло. После того, как ты его прижал к перилам, обещая скинуть в море, а он начал верещать, что не умеет плавать, — испанка заразительно рассмеялась, — я думаю, что он готов был тебе билеты на самолет оплатить до Испании, а не только ужин.
— Марк, я тебе верю, — дедушка медленно кивнул, — ты наверняка, вел себя как истинный caballero, предложил противнику дуэль на шпагах и проткнул его шампуром, за неимением рапиры, — abuelo рассмеялся заразительней Лусии, — молодец парень, — добавил он, когда смешинка покинула его рот.
— Кстати, новости смотрели? — дедушка пристально посмотрел на нас и разочарованно махнул рукой, — понятно, какие там новости, у вас самих новостей хоть отбавляй, — он усмехнулся и продолжил, — в общем так: все подземелье взлетело к чертовой матери, ничего полицейские там не нашли, только руины бетонные, да яхта «Манхэттен», взятая в аренду каким-то сомалийцем.
— Каким сомалийцем? — не понял я, — это же Оксена яхта…
— На «левого» парня арендовали посудину, — перебил меня дедушка, — никаких следов наших «друзей» не нашлось, только неопознанные останки, разбросанные на сотни метров. А может копы не хотят до поры до времени «светить» результаты расследования. Один-то труп у них точно есть. Андрюха твой, — повернулся он ко мне.
— Никакой он не мой, такой же гад, как и Мерзкий, — меня передернуло от воспоминания о смерти бандита, — а где он сам-то, кстати?
— Прихватил моих пятьсот долларов и скрылся в неизвестном направлении, — рассмеялся abuelo, — клятвенно пообещав вернуть все до копейки.
— Ага, — заметила Анюта, — он-то уж точно вернет, этот, где взял, туда и положит, — и мы дружно расхохотались.
— Молодые люди, а не пора ли вам в кровати? — прервал наше веселье сеньор Торрихос, — завтра самолет, надо выспаться. Давайте по койкам.
Пожелав полковникам спокойной ночи, мы с девочками отправились по своим комнатам, чтобы вскоре забыться счастливым сном удачливых искателей приключений. Но прежде, чем окончательно расстаться, мы с Анютой целовались в коридоре, не отпуская друг друга минут тридцать. И только шаги abuelo, приближающегося к нашей с ним спальне, заставили нас расцепить объятия.
— Спокойной ночи, девочка моя.
— До завтра, мой хороший.
Утром дедушка вручил мне кошелек, найденный в бункере и напомнил о моем обещании, заняться им по прибытии в Эль Пуэрто.
— Это тебе «партийное задание». Чтобы к нашему возвращению в Эль Пуэрто доложил в подробностях, что в кошельке, и для чего нам это нужно. Хорошо?
Я не понял, что такое «партийное задание» и при чем тут кошелек нацистов, но, на всякий случай, заверил abuelo, что приложу максимум усилий для взлома гаджета. Но, гарантировать успех не могу, по независящим от меня причинам.
— Ну-ну, парень, не надо только «откорячек», я верю в твой хакерский талант, — напутствовал меня дедушка, провожая на такси в аэропорт.
Мы душевно попрощались со всей командой, вышедшей проводить своих юных compañeros, и через пару часов загрузились в новенький борт британской авиакомпании, обещавшей доставить нас в Мадрид с одной посадкой в Лондоне. В салоне девушки затолкали меня посередине, а сами разместились с обеих сторон.
— Я не могу долго сидеть в кресле, мне надо часто вставать, — заявила Лусия, — поэтому, давайте я сяду в крайнем ряду, а вы уже размещайтесь как хотите.
— Марк, ты ведь не любишь смотреть в окно, — ехидно прищурив один глаз, улыбнулась мне Анюта, — ты же уступаешь это место мне?
— Да, уж… — а что мне оставалось делать, как истинному джентльмену? Конечно, только подтвердить, что я терпеть не могу смотреть в иллюминатор на взлет и посадку, на облака и морскую гладь, — садись уж, горе мое.
— Марковка, а у меня для тебя подарок, — как только мы разместились на свои местах, и самолет набрал высоту, Анюта попросила достать ее сумку из верхнего рундука, — ты же любишь читать настоящие бумажные книги?
— Конечно, — я удивился ее вопросу, — а где ты умудрилась книжку купить, мы ведь все время вместе были на Барбадосе?
— А еще, я знаю, что ты хотел свой английский подтянуть. Так? — игнорируя мой вопрос, она копалась в сумке, как будто искала не книгу, а пуговицу, — вот тебе прекрасная возможность совместить и то и другое.