Тифлис[ъ] обетованный. Роман
[Произведение является художественной интерпретацией реальных событий. Фамилии всех главных героев изменены]
В 19... году в июне, в июле горели красными пожарами леса и травы, красным диском вставало солнце, томились люди в безмерном удушии.
Борис Пильняк, «Голый год»
ПРОЛОГ
В гостиной большого красного дома с коллонадным фронтоном висели портреты двух женщин, двух красавиц, двух сестер Коморовских - Ольги и Нины - из прежних времен - годы 1910-ый или 1912-ый... Две польки, дочери мятежного капитана российской Царской Армии, впоследствии обе они не будут счастливы. Вскоре портреты исчезнут, но пока они символизируют прекрасную, уходящую эпоху и начало великих перемен в человеческих судьбах - перемен, которых будет множество после революции.
Нина выйдет замуж за учителя гимназии, которого несколькими годами спустя при выходе из экипажа застрелит его же собственный ученик - за обидный «волчий билет»...
Ольга станет женой генерала, обрусевшего шведа Сергея Линдберга, с которым проживет долго, но тяжело и безрадостно.
...В гостиной дома на Виноградной[1] улице в Тифлисе висели два портрета женщин со спокойными, ясными и одухотворенными лицами. Они еще ничего не знали о Будущем.
Книга I
На заре. Красный дом
...О, как солнечно и как звездно
Начат жизненный первый том,
Умоляю - пока не поздно,
Приходи посмотреть наш дом!
Будет скоро тот мир погублен,
Погляди на него тайком,
Пока тополь еще не срублен
И не продан еще наш дом.
Этот тополь! Под ним ютятся
Наши детские вечера.
Этот тополь среди акаций
Цвета пепла и серебра.
Марина Цветаева
Легконогая, через солнечное пятно на полу, в комнату вбежала трехлетняя Лиля. Суровое лицо Сергея Александровича прояснилось, он встал из-за письменного стола и подхватил дочурку на руки. От него она унаследовала северную строгость выражения и черт, но глаза были темные, Ольгины... Она устроилась на его суконном колене, он ласково перебирал грубыми руками батистовое платьишко - сейчас она стала постарше, а то раньше, бывало, вдруг отвесит ему звонкую пощечину, вскочит и убежит...
Он играл с ней, когда его никто не видел; его солдатская нежность была неуклюжа и комична, а терпкое словцо так и грозило сорваться с языка. Он зарылся лицом в ее густые тонкие волосы. Как чудесно и невинно пахнут эти совсем золотые младенческие локоны - словно теплой водой и фиалками!
На пороге появился мальчик лет пяти, с продолговатым правильным лицом и недетским взглядом. Сергей Александрович угас и выпустил Лилю. Отец и сын смотрели друг на друга, как из разных миров, молча, почти враждебно.
Линдберг прогнал детей и взялся за оставленные бумаги. На миг в памяти пронеслась сцена крещения трехлетнего Виктора и новорожденной Елены: это был 1915-ый год, православный храм... крестильные рубашки, вся светящаяся Ольга...
Это все запах распаренных акаций в нагретом после полудня воздухе... как он некстати! Из остальных комнат большого гулкого дома в его кабинете не было слышно ни звука, лишь откуда-то с Кирочной[2] площади неслись вопли старьевщика и запоздалое завывание молочника - Мацони-и!
Под сильными, тренированными руками Ольги рояль рыдал Лунной сонатой. Сказывалось блестящее петербургское образование - у нее была своя манера игры и свой музыкальный прононс. В смутные времена она будет давать уроки музыки, и это существенно облегчит жизнь дому Линдбергов.
В кругу тусклого лампового света кружились ее дети - пятилетний сын Виктор и младшая - Лиля. Скоро к ним присоединилась маленькая кузина Женечка, дочь Ольгиной сестры Нины. Она и Лиля были в одинаковых платьицах - позднее, став взрослыми, они тоже будут шить себе одинаковые фасоны.
Ольга хлопнула крышкой рояля и притянула к себе Виктора. Эти двое были невероятно близки - как и отец с Лилею - у них были отлитые на один манер лица и похожие глаза - пока Ольга была молода, это замечали все.
Дети сели вместе с гостями пить чай из немецких фарфоровых чашек - таких тонких, что их стенки просвечивали насквозь. Появился Сергей Александрович Линдберг - высокий и плотный, в генеральском мундире, и унес сонную Лилю в детскую - комнату с огромным окном во двор, в которое глядела мощная плодоносная яблоня.
...Политические потрясения следовали одно за другим. Революции 1905-го и 1907-го годов эхом отозвались в истории Грузии. Вооруженное восстание было подавлено царским режимом, а за этим последовали карательные экспедиции. После первой мировой войны экономика и народное хозяйство Грузии находились в состоянии разрухи. Последовавший вскорости Октябрьский переворот, однако, сделал возможной недолгую самостоятельность. К власти в Тифлисе пришли лидеры местного национального движения меньшевистского толка.