Вот она, бутыль... Лиля остановилась чуть поодаль от ларька и нетерпеливо, сдирая ногти, отвинтила крышку. Желудок сжался от приятного ожидания жгучего угощения, она отерла рот рукавом, сделала глубокий вдох... как вдруг кто-то схватил ее за плечи. Возмущенная, она уже было хотела обернуться и выпустить в лицо наглецу весь свой вишерский арсенал, но...
Перед нею стоял благообразный мужчина лет сорока восьми - пятидесяти, в шляпе, и что-то в его ласковом, спокойном взгляде остановило ее. Матерный оборот завис в воздухе.
-Что вам? - спросила она севшим голосом и облизнула пересохшие коричневые губы.
-Ничего. Просто захотелось узнать, зачем это вам. Если вы проспитесь и немного... помоетесь - вы будете настоящая красавица. Вы же молоды, не стоит.
Он увещевал ее ненавязчивым учительским голосом. Гнев снова поднялся в ней.
-Убирайтесь! Я не разговариваю с посторонними. С какой стати?..
Она глотнула водки, и мир стал немного уютнее.
-Где вы живете? - не унимался незнакомец. - Я провожу вас, нехорошо вам по городу в таком виде...
Он решительно взял ее за локоть.
-Я... я... сейчас милицию кричать буду. - проворчала Лиля. -Идите вы на...
-Только вместе с вами.
Он потащил ее по улице.
-Дайте хотя бы опохмелиться, что ли, - Лиля, как водицы, отхлебнула холодной «Пшеничной». Постепенно конечности становились ватными, язык не ворочался во рту, а сама она, казалось, начинала проваливаться в свою привычную, населенную призраками преисподнюю.
-Бутылку... не в-выбрасывать! - приказным тоном обратилась она к спутнику и дальше уже ничего не помнила.
...Прохожие с изумлением оборачивались на опрятного господина, который тащил на руках молодую женщину с опухшим лицом и в до жалости рваных чулках.
...Лиля проснулась от нестерпимой головной боли в незнакомой комнате с задернутыми шторами... Вечерело, в углу был зажжен большой желтый торшер. Поражало обилие фотографий на стенах - разглядеть их было невозможно, но они были приклеены внахлест, образуя сплошной коллаж.
Лиля потянулась и замерла. Ее мутило. Вспомнить бы, что она здесь делает, вечером, в чужой постели? Мать уже, наверное, обегала все морги... Лиля откинула плед и с ужасом оглядела себя. Ноги были более чем в плачевном состоянии, небрежная коса распустилась, и волосы спускались почти до поясничной впадинки, ворот белой блузки давно молил о стирке, а серый жакет напоминал ком перекати-поля. Но хуже всего была вонь перегара. Она отерла губы тыльной стороной руки и села. Надо было срочно придумать, что делать дальше. Итак, она выпила. В последние месяцы это была не редкость, но ведь надо же как-то приглушать эту непосильную боль, что шевелилась где-то там, внутри, как раз на месте любви к Наташе, Анатолию и прочих крупных чувств. Затем... затем она обнаруживает себя в чьей-то кровати, заботливо укрытую... хорошо еще, что одну. Это уже радует... Ах, да, к ней, помнится, кто-то приставал у ларька... или не приставал... чего же он хотел... дай Бог памяти... Батюшки-светы, кажется она его послала... или не успела?
Поток просветленного сознания прервало появление в дверях того самого героя приключившейся намедни пренеприятнейшей истории.
-Выпейте, - он протянул ей чашку чая. Лиля повиновалась, исподлобья глядя на него. Какое безмятежное и мягкое лицо; ясно, что никакие потрясения не касались этого человека. Жил себе, небось, припеваючи и тихонько ходил в какую-нибудь контору с портфелем. Буквоед.
-Меня зовут Алексей Алексеевич. Штольц.
-Елена Сергеевна. Линдберг.
-О, мы с вами скорее всего соотечественники. Тоже немка, так ведь?
-Нет. Отец был шведом. Обрусевшим, правда... Послушайте, как это я у вас тут?.. Простите великодушно. Мне, право, очень и очень неловко.
-О, вы оказывается вот как умеете изъясняться. А я, было, подумал, что вы совсем из другого круга...
-Не надо! - простонала Лиля, закрыв лицо руками. -Я припоминаю, что...
Он добродушно рассмеялся.
-Нет, вы только начали меня крыть. А потом здоровый, так сказать, сон, взял свое.
-Еще раз извините. Я, пожалуй, пойду. Спасибо вам. А вы всегда... даете приют...
-Пьяницам? - он улыбнулся и пожал плечами. - Нет, у меня не ночлежка. А вы и не пьяница.
-Ну как же! - Лиля развела руками, демонстрируя дыру подмышкой. - А кто я, по-вашему?
-Нет, нет: вы только сорвались. Причем недавно.
Лиля вскочила.
-Всего доб...
-Постойте. Ночь на дворе, ввяжитесь еще в какое-нибудь приключение... на мою голову, так что присядьте. Вы, наверно, голодны?