Ряд любимых имен: Линдберг Наталья Анатольевна - всего неполных три года на этой земле... но какой счастливой они сделали Лилю! Ельцова Ольга Николаевна - долгий путь вдвоем через снежные годы каторги. Штольц Алексей Алексеевич - последняя любовь, человек, вытащивший ее с самого дна.
И Виктор, ты тоже, - я прощаюсь и с тобой, хоть и не знаю, в какой сибирской глуши, в какой братской могиле тебя закопали. Я вернусь, мои дорогие. Я сделаю все, чтобы вернуться. А пока - отпустите меня. Я почти всю жизнь ждала свидания с Тифлисом.
Она поднялась, с трудом разогнув сухопарые подрагивающие колени, стряхнула легкую пыль с камня в изголовье дочери и повернула обратно. Здесь немудрено было заблудиться, топографической памятью Елена Линдберг никогда не отличалась, поэтому сейчас она брела почти наугад. В кустарнике темнело что-то резное, цвета чугуна. Она с любопытством раздвинула ветви. Распятие - а вокруг целое театральное действо - на такое были способны только мастера прошлых столетий - не забыли и лестницу, копье, скипетр... а у самого основания - греческие буквы «НИК».
-«Сим победиши», - растолковала она и кивнула буквам, как старым знакомым... как будто из далекого, уже бутафорски рассыпающегося прошлого услыхала голос Катеньки Маевской.
Сим победиши.
Вдруг кто-то позади окликнул ее - «Бабуля, вам помочь?» От этого обращения у Елены Сергеевны сразу стало сухо и солоно в рту. К ней приближался солдатик с ребячливым лицом, и она словно только сейчас почувствовала, как кружится голова и как нетвердо, должно быть, плелась она к выходу.
...Закончив читать Лилино письмо, Галина Вальдемаровна откинулась на спинку кресла. Ее тоже ожидало свидание с юностью. Недолгие пять лет, проведенные ею в семье Линдберг, она считала лучшими в своей жизни. Ярче уже ничего не случится - она это понимала.
Октябрьское бронзовое солнце падало на нее в полупрофиль. Фотографироваться она перестала еще в день своего пятидесятилетия - из упрямого кокетства, но даже теперь никто не давал ей семидесяти - морщин почти не было, а породистое овальное лицо еще милостиво сохраняло печать былой красоты. Выцвели только глаза, став еще прозрачнее, как у ее отца. На улице на ней по-прежнему задерживались любопытные взгляды, но это был уже чисто антропологический интерес. Таких лиц в Тбилиси уже почти не встречалось. Она иногда с улыбкой думала, что и в старости, которой она так боялась и до которой тайно надеялась не дожить, есть свои преимущества. С началом увядания навсегда прекратились ее спастические мигрени...
Она всунула письмо меж других, в сокровенный ящик комода, где ею была собрана вся осязаемая память о Викторе Линдберге. В самых недрах покоился коленкоровый фотоальбом с дарственным тиснением: «Гале в день нашей свадьбы от Виктора. 2 мая 1932-го года».
«Жениться в мае - плохая примета», - донесся из прошлого укоризненный голос Ольги Николаевны. Сейчас Галина потянулась за альбомом. Те времена, когда каждый брошенный на него взгляд причинял боль, уже давно миновали. Она должна еще раз посмотреть на них всех, прежде чем состоится их встреча с Лилей.
Картон уже крошится, все снимки выгорели до солнечной желтизны, но все еще добротно четкие. Вот, первая страница - они с Виктором на крыше дома Линдбергов, невозможно счастливые. Город стелется внизу рябью деревьев и кровель, ее маленькая жеманная рука полностью утопает в его руке атлета с крестообразным переплетением вен...
Скрип деревянных половиц прервал ее воспоминания. Галина Вальдемаровна со вздохом опустила альбом на колени.
-Галя, тебя здесь спрашивает какой-то полковник! - глухо позвала золовка из соседней комнаты.
-Скажи ему, что мужа нет дома, будет после семи. Это, наверное, к нему. Пусть зайдет попозже!..
-Нет, он говорит, что хочет видеть именно тебя.
-Хорошо, уже иду...
Галина Вальдемаровна взбила на затылке волосы и одернула сшитое на заказ поплиновое домашнее платье. В зеркало смотреться она не станет. Солнце сегодня слишком беспощадное.
В гостиной навстречу ей поднялся пожилой человек в военной форме, сияющей наградами. Она непонимающе скользила взглядом по его улыбающемуся, очень славянскому лицу, не находя в нем ничего знакомого.
-Добрый день! Вы, вероятно, удивлены. Вы меня не знаете...
-Не могу припомнить.
-И не сможете. Мы никогда не встречались.
-В таком случае я была права - вам нужен Арам Адамович. Он вернется...