Вдруг кто-то подкрался сзади, прижал ладони к ее глазам и никак не хотел отпустить. Извернувшись, Галя протянула с раздражением: «Какие глупые шутки!» - и увидела перед собой молодого человека в белой рубашке, с лица которого постепенно сползала озорная гримаса.
-Обознался, вы уж меня простите, - выдохнул он. - Принял вас за подругу Лили, за Агамик... она такая же темненькая... но теперь вижу, что вы совсем не похожи.
-Это и моя подруга тоже, - Галина вздернула подбородок.
-Наш город очень тесен... Постойте, но вы же - полька с Кирочной.
-Я - кто?
Он рассмеялся и откинул волосы со лба.
-А наш район еще теснее... Я встречал вас там много раз, запомнил... что неудивительно, подойти и познакомиться так вот на улице я не мог, а о вас мне удалось узнать только вашу этническую принадлежность. Так вы стали для меня Полькой с Кирочной улицы.
-Вы - Лилин друг?
-Я ее брат.
Она протянула ему маленькую ручку, которую он тотчас же поднес к губам.
Мало-помалу разрозненные детали головоломки складывались в ее сознании в единое целое; только сейчас она сопоставила его облик с портретом Ольги Николаевны Линдберг напротив... Портрет как будто кивнул ей и заулыбался.
-Что стоишь? Пойди, фруктов принеси. Из кухни, - в проеме дверей стояла Лиля, смакуя уже истерзанное яблоко и хихикая в перерыве между надкусами.
Виктор проглотил сестрину грубость и тотчас же сорвался с места, бормоча: «как же я не подумал».
-Смешное у вас знакомство вышло, - Лиля швырнула яблочный остовок через балконные перила. - Посмотрим, что дальше будет. С Агамик спутал, надо же... Сейчас он чаю заварит - вот увидишь... Оп! Чай на подносе, Витька умора, сейчас он уронит всю эту конструкцию и оконфузится.
Но поднос ловко спикировал на скатерть, по которой быстро разошлись чашки и маленькая ретро-сахарница. Галина с безмятежным видом наблюдала привычное действо... как суетится перед ней очередной поклонник... но в отличие от Лили ей не было смешно. Наоборот - хотелось вытянуть спину в струнку, чтобы казаться еще тоньше, чтобы во всей красе расправился на груди торгсиновский ситец...
-Мы называем ее филлофоровой, - пояснила Лиля.
-Что? Кого? - переспросила Галина, растроганно глядя на Виктора.
-Скатерть, - отозвался он и передернул плечами.
-Почему?
-Чтобы все усложнить, - подхватила Лиля. - Филлофора - это какие-то дурацкие красные водоросли... Мама всегда все любит усложнять; все, что ее окружает. Знаешь, в этом доме все предметы имеют всякие жуткие имена. Кактус зовут Мадам Бовари, посудный шкаф - Гильотиной, а...
-Елена. - Виктор пролил чай сестре на руку. - Не стоит высмеивать родные пенаты.
-Да брось. Это все меня тяготит. И этот дом-гробница, и этот пыльный город, и вообще... Галя, ты не слушай. Мы с ним разные очень. Он у нас во всем патриот. «Лилечка, взгляни, какие горы синие, какой фаэтон проехал, какие грузинские песни задушевные»... Да ну это все. Не понимаю этого восторга взахлеб. Ни филлофоры, ни местных прелестей.
-Я люблю этот город, - просто сказал Виктор.
-Тоже мне - Земля Обетованная. -Лиля состроила гримасу. -Жара, летом пáрит так, что невмоготу, дома ветшают, мусор по подворотням валяется.
-Что имеем - не храним, потерявши...
-Я о нем плакать не стану, Витя. Это наверняка.
-Вы часто ссоритесь? - спросила Галина.
-Моя сестра обожает позерство, - усмехнулся Виктор. -И еще в ней с детства сидит дух противоречия.
-Мы разные, - подтвердила Лиля.
В тот день Виктор впервые проводил домой Галину. Он нарочно сделал круг, пройдясь по Верийскому мосту, под которым бурлила почти кофейная, весенняя Кура, а занимавшийся закат погружал город в прозрачное червонное золото, которое бликовало на стеклах зданий. Виктор молчал. Ему было и хорошо, и тоскливо одновременно, а обращенную к девушке щеку жгло огнем.
...Этот мост стал исходной точкой их следующих встреч. Галина часто опаздывала; он смотрел на реку и думал, что, может быть, вдруг, в одночасье, все разрушится - она не придет; ускользнет из рук это еще зарождающееся, слабое - он боялся этого почти неприлично устаревшего слова - счастье. Поэтому и торопил события, поэтому уже вскоре после первого свидания Ольга Линдберг выбирала в шкатулке с семейными драгоценностями кольцо для будущей снохи. Выражать эмоции Ольге было несвойственно, а по некоторым канонам ее воспитания - даже пόшло, но теперь она умоляюще заглянула в глаза сыну и выдала последний припасенный аргумент: «В мае жениться - плохая примета».