-Мария, - произнес он, не зная, как продолжить после интонационной запятой. -Мария, я все скажу вам в пятницу.
-Насчет Плутарха? - почти вскрикнула она, взметнув вверх руку с книгой. Конечно, бедный Плутарх был здесь ни при чем, иначе не было бы такого выражения в крупных, влажных глазах Илленера. Выражения, которому нет названия.
-И насчет Плутарха тоже, - сказал он успокоительно, подался к ней и просто обнял, не слишком долго удержав подле себя, но этого совершенно целомудренного объятия было достаточно для того, чтобы Маня обмерла и прильнула к нему, как податливая желейная масса, покрывая поцелуями его грудь, шею, руки.
- Скажу! - повторил он, сияя; она зашагала вниз по скату улицы деревянной походкой, сжимая ветхий томик Плутарха, этот билет на следующее свидание с Илленером.
...В пятницу на рассвете ранние дворники вяло оборачивались на задыхающуюся от бега девушку, почти пролетающую через пустынный мост.
Вот он, дом Илленера... Серый и приземистый. Маня звала его достоевщиной. Казалось, все краски и следы солнца исчезали за его порогом... но от этого тайны в холостяцком жилище становилось только больше. Здесь начинался другой мир, до очарования которого большинству не было никакого дела. Манины каблуки отбивали аллюр - раз-два, раз-два, раз... Три ступени - и холодная, как гробовая доска, дверь подъезда. Маня стукнула кулаком. Еще. Еще. Тишина. И за зеленоватой тьмой оконного стекла все было неподвижно, лишь ветер создавал иллюзию жизни, донося откуда-то с гор далекий, похожий на голоса, шум. Город постепенно восставал из сизого мрака, а замерзшая Маня стояла и смотрела на двери, на лоскут бумаги, которым они были запечатаны. Захотелось сесть на ступени и ждать. Ждать, начиная прямо с этого момента. Маня всегда и во всем искала тайные знаки и смыслы. А здесь их не было. Не было - как в книгах - прощальной записки, переданной через таинственного незнакомца, не было разверзшейся от горя земли или карканья ворон. Была пустота, которая как будто заполняла Маню изнутри своим вязким, стеклистым содержимым.
Но нет - Маня была здесь не одна. В нее напряженно всматривались чьи-то глаза: под самой лестницей парадного притулился Нерон, кот Илленера, спрятавшийся, по-видимому, от бывшего здесь недавно хаоса ареста и ожидавший, когда его, наконец, покормят, и жизнь войдет в свою прежнюю колею. Маня схватила кота, как спасательный круг. Ей вдруг показалось, что этим она сможет удержать какую-то частицу Илленера. Кот был теплым и пыльным. Она прижала его к себе и понеслась домой по уже совершенно просветлевшим и оттого беспощадным улицам.
В последний день гомборской идиллии Линдбергов небо неожиданно набухло грозой, но облака вскоре расступились в стороны сизыми клубами, и горячий солнечный ветер вновь понесся по полям. Лиля первая выбежала на дорогу после гудка автомобиля, и Георгий успел поцеловать ее до появления Ольги.
По возвращении Тифлис встретил их постановлением об уплотнении жилплощади. Дом Линдбергов был достаточно велик: квартира занимала весь второй этаж кирпичного особняка на Виноградной улице, и Ольга потеряла сон в опасениях, что к ним подселят чуждых по духу людей, или -того хуже - информаторов. Весть о законе им принес сосед Вано Пирцхалава, поднявшийся за это время еще на одну карьерную ступень...
Отношения Ольги с сестрой Ниной нельзя было назвать теплыми: слишком велика была разница между меркантильной Ниной и возвышенной Ольгою, однако нежная дружба их детей и темные времена подтолкнули ее к отчаянному шагу.
-Теперь семье следует держаться вместе, - говорила она сестре, приглашая ее с дочерью перебраться к ним.
Те с восторгом приняли предложение и вскоре заселились к Линдбергам. Ольга хвалила себя за мудрое решение, надеясь избежать нашествия новых непрошеных соседей.
-Заживем, как родные, - удовлетворенно констатировала тетя Нина в первый же день у Линдбергов. -Кстати, мне очень понравился твой Борис Михайлович, - она лукаво подмигнула Ольге, которая внимала ей бесстрастно. - Я сразу поняла, как тебе повезло! Не то что Сережа - прости Господи! Сущий зверь, самодур и деспот.
Ольга заметила, что не стоит при детях дурно отзываться об их отце.
-Вот как? - парировала сестра. -А мне кажется, отчим им теперь роднее. Значит, Сергей часто здесь бывает? Нет, погоди, ты хочешь сказать, что он здесь живет? Вы все живете в этом доме одной большой семьей, и он до сих пор не пристрелил Бориса? О-о-о...
Она провожала взглядом одного за другим Виктора, Лилю и Ольгу, молча выходящих из комнаты.