-Пообещай... поклянись мне сейчас, что ты будешь ждать меня, что бы ни случилось.
-Больно...пусти... что за безумные клятвы?
Виктор недобро усмехнулся.
-Почему же безумные... А как же отец, Екатерина Николаевна, Киршенбаумы?
Галина трудно глотнула и потупила глаза. Кто же знает, что случится завтра, и как можно клясться в том, что не всегда от тебя зависит? Они словно стали персонажами дурной сказки, в которой дракон пожирает героев безо всякого разбору и логики.
-Я обещаю... только прекрати меня мучить.
...Никто не провожал семью Линдбергов, когда она покидала дождливую деревню. Гора Верона мутно торчала среди облаков. Борис Михайлович все суетился с вещами, хлопотал вокруг Ольги, застенчиво улыбаясь. Лиля в ожидании брата и золовки сидела на коричневом чемодане, по-детски охватив руками коленки и размышляя о том, зачем мать решила возвращаться в город, полный дурных вестей и опустевших улиц... Здесь хотя бы все было пропитано воспоминаниями о счастье и Георгии Варламовиче, который в этот раз отчего-то не приехал.
«Опять она в мыслях со своим разбитным поклонником, -подумала Ольга, смерив дочь неприязненным взглядом -Что ж, пусть ее... уберечь бы детей от ареста, а с этим романом можно и повременить. Тратит драгоценную юность на человека, который на ней никогда не женится. Дурочка».
Еще долго, пока автомобиль мчал их вниз по серпантину, в небесах прощально маячила гора Верона.
Той же осенью Виктор Линдберг был снят с работы без объяснения причин. Присутствие и твердость духа все еще не покидали его, и эту новость он сообщил семье ровным, штилевым голосом. В тот день за окном бушевал ветер, дома с потухшими окнами казались съежившимися и ветхими, и оживлял их только сухой полет листьев. Вечера в доме Линдбергов проходили теперь безмолвно, обсуждались только ежедневные потери города. Денег почти совсем не стало, скудные совместные ужины зачастую состояли из вареного картофеля и чая. Ужины эти сопровождались эмфатическими монологами Ольгиной сестры Нины:
-Подумать только - без суда... какое зверство, слепое и бессмысленное. И какие еще последствия будут после Сергея - Бог их знает. Уехать бы отсюда, вырваться из этой петли - были бы старые времена - успели бы... Швейцария, Альпы... и только из газет бы узнавали - вот, забрали того, вот - этого...
Лиле претили теткины речи - в нынешнем угрожающем положении семьи Нина Николаевна обвиняла Линдберга. После ужина все молча растекались по своим комнатам, не зажигая света. Только Ольга и Ельцов, уставшие, казалось, играть навязанные моралью роли, допоздна сидели за столом, покрытым филлофоровой скатертью, и самозабвенно миловались. Призрак Сергея Линдберга больше не стоял между ними. Хоть Ольга и знала, что Лиля хранит под подушкой его сломанный брегет без стрелок...
...Когда арестовывали Бориса Михайловича Ельцова, была уже ночь, а погашенный свет не спас. Ельцов топтался на месте, бормотал «но послушайте же, господа» и долго не мог отыскать своих очков. Ему очень хотелось оттянуть прощание с Ольгою - он понимал - впереди омут, из которого не возвращаются - и, переминаясь с ноги на ногу, смотрел на нее, стоявшую в исподней, до пят, рубашке, с узлом теплых вещей наготове. После того, как все закончилось, она молча, не поднимая ни на кого глаз, ушла в их с Ельцовым спальню и там коротко и сильно дважды ударилась лбом о спинку кровати. Струйка крови побежала по лицу. Показалось, что стало легче.
В то утро, шагая пешком на работу в Управление железной дороги, Лиля поражалась, как же обмелел город. Редкие прохожие жались к облупленным фасадам домов, невольно задерживали взгляды на ладной девушке в беретке и с необычайно живыми глазами, думая, что такое ясное лицо может быть только у человека, которого миновало всеобщее необорное горе. Ноябрьские чинары еще стояли, одетые в листву, в мутных солнечных лучах возились жирные голуби.
... Лиля водила рукой по щербинам письменного стола, перебирала линейки, лекала и шлаковые перья - вот-вот должен был появиться Георгий. Но вместо него вбежала секретарь из соседнего отдела.
-Лиля, проверка из центра! Приберись!
Лиля подскочила, торопливо грохнула в ящик канцелярские мелочи, тронула солнечные волосы и зачем-то перебрала черные воланы на платье.
Они вошли - несколько бравых молодчиков, как со спортивных открыток, и с ними - один пожилой, с желчным цветом лица.
-Фамилия?
-Линдберг.
Он в упор разглядывал ее.
-Как же не помнить... Линдберг С.А. Бывший генерал, дважды... хмм...
Он покривился. «Сережа всех нас погубит», - пронеслась в голове у Лили фраза матери.