Варлам Шаламов, «Вишера».
За окном мерцало все то же, удивительно уютное тифлисское солнце, неумолимое даже в январе. Виктор уже не помнил, какое сегодня число и какой месяц - отсчет времени был утерян много дней назад. На его лице отпечаталась безнадежная усталость; горевшая днем и ночью оголенная лампочка сводила его с ума, - самым большим желанием было сменить одежду на свежую и уснуть где-нибудь в темной комнате. Воспаленный от бессонных ночей мозг отказывался работать - еженощно за стенкой кого-то звучно били - и эти чудовищно мягкие удары, видимо, приходились в живот. Криков не было - позже Виктор узнал, что соседом его был немой полоумный чистильщик обуви с Михайловского проспекта, у которого пытались выбить признание по все той же 58-ой статье. Через три дня все стихло - то ли несчастный подписал приговор самому себе, то ли все закончилось гораздо более фатально.
Виктор ждал. От голода у него начинались галлюцинации - ему казалось, что он дома, что ничего не произошло, и весь этот фарс - не более, чем страшный сон, который вот-вот закончится.
В то утро ему принесли триста граммов хлеба и компот. Он удивился и понял - скоро. Час спустя его уже вели по окрашенному отвратительной краской коридору. Повсюду были эти проклятые голые лампочки, как та, что не давала ему спать. Зачем они надели на него наручники? Ведь он не настолько глуп, чтобы бежать через тройной кордон и колючую проволоку! Надо собраться. Сейчас начнется...
-Вашш имиа? - С сильным грузинским акцентом рявкнул комендант, подавшись вперед.
-Линдберг, Виктор Сергеевич.
-Нацционалност?
-Швед.
-Виддиш, Нодар? - обратился он к секретарю. - Съеводниа фсио нэмцы да нэмцы. - Заниатиа?
-Что? - переспросил Виктор.
Комендант, казалось, только и ждал удобного момента для того, чтобы перейти на крик.
-Род заниатиа, гавариу!
-Ах, да... Инженер.
-Возраст?
-Двадцать четыре года.
-Нодар, давай сиуда!
Молоденький стажер подскочил к начальнику с несколькими листами и копиркой.
-Падпиши здэс!
Его ноготь выдавил на бумаге полумесяц. Линдберг пробежал по ней глазами: «...измена Родине... секретные документы... шпионаж... чистосердечное признание...» Это было не только обвинение в его адрес. Это был конец для всей их семьи. Он беспомощно поднял взгляд.
-Но я не могу. Это, вероятно, какая-то ошибка... я никогда бы не...
-Ма-алчать! - комендант шлепнул ладонью по столу. - У мэния фсиэ гаварят. И ты буддэш! Нодар, принэси карандаши и сными с нэво наручники!
Виктор остолбенел. Зачем? Какие карандаши? Секретарь освободил его затекшие руки, и Виктор с наслаждением растер запястья.
-Рукы на стол!
Виктор повиновался. Комендант быстро вставил карандаши меж его пальцев.
-Падпишэш?
-Нет.
Он с силой сжал руку Виктора, суставы захрустели, но заключенный смолчал, только веки плотно сжались, а на смертельно побледневшем лбу выступил пот.
-А тэпер?
Виктор накрыл другой рукой сломанные пальцы.
-Тем более...
Не будучи в силах уломать его, комендант начал допрос. Три с лишним часа на Виктора сыпались обвинения, одно противоречащее другому - так что в итоге он так и не смог понять, чьим резидентом он был - Германии или местных контрреволюционных организаций. Кисть распухала и синела. Виктор про себя усмехнулся тому, что подпись ставить пришлось бы теперь левой рукой.
Сегодня от него ничего не добились. Но он знал, что завтра все начнется заново, что эти люди работают методом изощренных ловушек, дешевых средневековых сценариев, а поэтому он ни разу не позволил себе мягкой, благостной мысли об избавлении. Это было бы глупейшим попустительством самому себе. Ночью он задремал. Искалеченная рука все время ему мешала, он ощущал ее набухшим рудиментом, пульсирующим болью, как нерв в зубе.
Его снова повели через коридор, когда по его расчетам было около трех утра. Здание тюрьмы никогда не засыпало - оно и теперь было до краев полно возней, шорохами и чечеткой военных ботинок, похожей на цоканье лошадиных подков.
Это была уже совсем другая комната, гулкая своей пустотой. И следователей было двое, с запечатанно-грустными лицами. Незнакомыми.
-Виктор Сергеевич, - с правильным ударением начал один. -Вы обвиняетесь по пункту шестому пятьдесят восьмой статьи Уголовного Кодекса Союза Советских Социалистических республик - шпионаж с вредительской целью в пользу иностранного государства.