-А он, как же он, Ольга Николаевна? - выдохнула Лиля местоимение вместо «Виктор».
-Говорят, его уже здесь нет, увезли. Мужской состав отправили еще вчера.
-Отправили? Состав... Куда?
Последовала пауза, после которой овладевшая своим голосом мать отчеканила:
-Кажется в Сибирь. Или на Урал.
Они молчали, сидя на полу поодаль друг от друга, и это безмолвие двух родных людей было страшнее любых слез. Неверный свет пасмурной, непохожей на тифлисскую, зари медленно вползал в помещение, и Лиля жадно вглядывалась в прояснявшиеся черты Ольги, в заученный профиль аристократки, пока та не обернулась к ней. Под тонкой кожей лба багровел налитый кровоподтек.
-Упала в уборной - отчетливо сказала Ольга Николаевна. - Скользко. А можно ли узнать ваше имя?
-Елена.
Нестерпимо хотелось пить. Они разделили Лилины апельсины - теплые, только что из-за пазухи. Лиля облизала пальцы. Ольга было вскинулась, но потухла, только пододвинула к ней остатки.
-Кожура.
-Что кожура?
-Съешь. Теперь все по-другому.
Женщин построили в линейку на тесном плацу Ортачальской тюрьмы, и Лиля поразилась - какие они были разные - славянские черты мешались с картвельскими и вовсе неопределимыми. Комендант начал зачитывать список... Боже мой, казалось, весь тифлисский интернационал был собран здесь сегодня: Авакян, Амиранашвили... Гольдштейн, Думбадзе, Дятлова... Ельцова - Лиля вздрогнула, когда мать коротким сухим шажком выступила вперед. Карапетян, Кварацхелиа... Лиговская... Линдберг... В тот момент Лиле показалось, что наступила вязкая тишина, окружающий мир замер, как в замедленной съемке, даже идущий изо рта пар завис в воздухе. Она машинально откинула застелившие глаза волосы, и как сквозь сон до нее донеслось:
-Линдберг, назад в строй!
Лиля попятилась назад, наступив на ногу благообразной леди, похожей на пушкинскую Пиковую даму.
-Прошу прощения...
-Не стоит.
Лиля ошеломленно посмотрела ей в лицо: оно было совсем молодым, только сбитая корона седых кудрей прибавляла лет. Где-то она уже видела и этот медальный профиль, и эти волосы...
-Маевская Екатерина Николав-вна, - услужливым шепотом подсказал профиль, и Лиля сдавленно ахнула - Боже мой, Маркиза, полька, соседка Галины... арестована в Петропавловском костеле...
Она хотела что-то сказать, но линейка загомонила: зачитывался приказ об отправке вышеперечисленных по этапу на Север. Многим до последнего не верилось, некоторые женщины заголосили, кто-то отрывисто выматерился, тотчас прерванный окриком охранника, - но все-таки это утро, такое недружелюбно холодное, с перистым ветреным небом, было их прощанием с Тифлисом.
Снег повалил внезапно, и им пришлось долго, мучительно долго добираться до Ортачальских тюрем. Добирались с эфемерной надеждой на чудо, которого - они знали - еще ни с кем не происходило.
Галина зябко прятала руки в прорванные карманы синего габардинового пальто. Тяжелый сверток с передачей - возможно, сегодня и не будут принимать - привалился к ее ногам. Тетя Нина с Женечкой стояли поодаль с символическим пакетом.
Текли часы. Галина не отрывала взгляда от зарешеченного оконца полуподвала - как будто за ним и находилась семья Линдберг - вся ее жизнь.
-Вот... сухари, - робко сказала Женечка, задевая ее за рукав свертком.
-Что? Зачем сухари? - она даже не обернулась.
-Не знаю... Галя, почему ты до сих пор не можешь нас простить? Что бы изменилось, если бы мы тоже... ну, если бы вышли - тогда? Пришлось бы тебе и нам передачи носить. - Она криво улыбнулась спекшимися губами. Вмешалась мать, оттеснив Женю за спину.
-Галя, ты ведь знаешь - у Женечки талант. - Это слово она произносила надрывно, обособленно, с французским прононсом, и заплакала в платок.. - Талант.
-Мне ваши мотивы неинтересны. - Галина горделиво вскинула подбородок. - Но если бы я сказала, что не жена Виктору? Вы бы меня оправдали?..
-Ну-у, знаешь, это несравнимо.
-Я же не знала, что меня оставят.
-Хм, догадаться было нетрудно. Ведь Пирцхалава...
-Не смейте!
-Он к тебе давно подбирался, и если бы ты не строила глазки, то...
-Линдберг! - Эта фамилия, брякнувшая из форточки, прервала их перебранку.
-Что? - Галя вскочила, и, не удержавшись, рухнула на колени в тонкий снег.
-Здесь таких нет. Обращайтесь в Главное Управление, в Москву.
-В Мо... Как нет? Куда?
-Оставьте ваши данные.
-Тш-ш! Тетя Нина схватила ее под руку и потащила прочь, пришептывая и крестясь. - Молчи, слышишь? Молчи... Мало нам?
Сухари остались в снегу.
В субботу, после нескольких дней, проведенных в угаре безрезультатной беготни по кабинетам, Галина решила переночевать у родителей, на Квирильской улице. Там, по крайней мере, не было так зябко и пусто, как в разоренном гнезде Линдбергов, где осталась не опечатанной только их с Виктором спальня.