-А у меня нет чая... Я его не положила, - трагически всплеснула руками Маня. - Надо было, да?
-А что есть?
-Ну книги, энциклопедия Павленкова... малая, Плутарх...
-Ты в своем уме?
Маня опустилась на корточки и простонала:
-Ну я знаю, знаю, что опять все сделала не так. Но я собрала все, что он любил... Галя, я ничего уже не соображаю. Как в тумане. - Она вытянула из пачки новую сигарету, чиркнула спичкой. Галина ударила ее по руке.
-Тебе нельзя!
-Что с того? По крайней мере, мне не будет лучше, чем ему.
-Романтичная дурочка! Чего ты этим добьешься? Увезут на карете скорой помощи - и дело с концом.
-Я не буду перед ним виноватой.
Галя остолбенела.
-А ты... а я бы на твоем месте, - начала Маня с легкой запальчивостью, - потребовала, чтобы меня тоже... взяли. Я бы не отпустила его так просто, если бы была рядом. Господи! - она с отчаянием поглядела куда-то в сторону. - Я не жена Константину, но если бы была... если бы... это дало б мне право ехать за ним, продираться сквозь все препоны, потерять здесь все, но мы были бы вместе!
Она схватилась за горло и зашлась кашлем.
Галина махнула рукой и отвернулась. Маня Якобсон всегда была не от мира сего. Малахольная.
-Линдберг Галина Вальдемаровна, поспешите!
-Мань, меня зовут... пошла. А ты одевайся теплее!
Лиля уже дремала, свернувшись на нарах в позе эмбриона, когда ее разбудил пинок.
-Что?
Свет резал полусонные глаза. Это была староста барака Раиса, с одутловатой после вчерашних возлияний физиономией, в заскорузлых руках она мяла пакет.
-Тебе...
-Что? как, от кого...
-Ну, это тебе виднее, кто там у тебя... хм...остался-то.
Лиля надорвала картон. Угол письма с каллиграфическим буквами, выведенными рукой чертежницы, вылез из-под восхитительно круглого куска сала, а внизу покоился новый, гусино-серый пуховый платок.
-Чего? - послышался недоуменный голос Раисы.
-Ничего, - Лиля кулаком протерла глаза. - Ничего.
-Ты что, ревешь, что ль? - Раиса с интересом наклонилась над нарами. Ее груди улеглись на Лилины поджатые колени. Лиля поняла.
-А не пошла бы ты...
-Ах, сучка, а? Ну вы посмотрите... Я ей это, а она тут...
-Пошла. - решительно отмахнулась Лиля, зная, что за это ей ничего не будет.
Раиса почти в рифму пробормотала ежевечернюю матерщину и грузно вывалилась из дверей. Лилю обдало морозным паром, и она осторожно, как в горностаевую ротонду, обернула плечи в пуховый платок.
Ее ждало окно в другой мир - письмо Галины.
«Милая, дорогая Лилечка...»
Там, там каждое утро, под красным домом, раздается протяжный зов молочника, и цитрусовое солнце разливается по всем углам города и по парку, где она целовалась с Георгием, где, наверное, все еще стоит та самая круглая арка, нездешняя, и оттого таинственная. В детстве Лиле казалось, что за ней - параллельная, неведомая реальность. Так вот что, наверное, там было - Лагерь.
«У нас все по-старому»... Значит, аресты не закончились...
«Как тогда все было глупо, Господи! - Лиля начала писать ответ чернильным карандашом на куске промокашки - Сколько же было наносного и неважного! Ты представляешь, только здесь я начинаю понимать истинную ценность жизни. Все это закаляет меня, я становлюсь сильнее и старше. Хотя мне кажется, что там, в Тифлисе, осталась еще одна Лиля - которая до сих пор ворует торты из кондитерских и лазает по чужим садам... И морочит голову мальчишкам с соседней улицы.
Цени то, что у тебя есть, Галочка. Свободу цени. То, что Женщиной осталась.» Лиля засмеялась недобрым смехом, ставя жирную точку. Она смахнула пару клопов с одеяла и навзничь повалилась на нары, блуждая пальцами в густой массе вьющихся волос. Хорошо, хоть вшей нет пока, тьфу, тьфу - а то прощай и ты, последняя женственность. Волосы и кожа Лили Линдберг всегда были предметом зависти тифлисских подружек - мало кому природа давала такое богатство. Благодаря ослепительной белизне лица и этой золотистой россыпи кудрей, казавшиеся ей досадными огрехи внешности - выступающие верхние резцы, взгляд исподлобья и грубые руки, доставшиеся ей в наследство от отца, - были невидимы для остальных. Конечно, Галя была красивее ее - бесспорно, более утонченная, как звезда немого кино, femme fatale... Польки вообще часто... Бог мой, о чем таком она думает?
Лиля встрепенулась и стала запихивать посылку под нары. Нет, ничего не поделаешь, сало заставят разделить на всех поровну - в бараке его не спрячешь. Платок она свернула вчетверо - вместо подушки. «Не отдам», - подумала она засыпая и чувствуя, как шерсть жаром обдает расплющенную щеку. В крайнем случае всегда будет, что обменять на еду.