Она шла пешком, и вечерний холод тоненькой змейкой взбирался вверх по ее спине, она трогала свои холодные щеки и думала о Викторе. Память о его прикосновениях, переливах густого баритона, горделивая мысль о том, что в ее, Галиной, жизни сбылась неведомая многим любовь, давала ей силы продолжать жить. Не во имя, а вопреки. «Только ты дождись его, Галенька»...
В доме Линдбергов, на втором этаже, тускло переливался свет. Как он дорог был ей раньше, как она любила возвращаться сюда когда-то, - вечерами то плакал, то ликовал рояль под руками Ольги Николаевны, и уютные тени тянулись по полу от горячечной керосиновой лампы, стоявшей на столе, покрытом филлофоровой скатертью!
Она поднималась по ледяным мраморным лестницам, вокруг было тихо и гулко, словно во дворце Снежной Королевы, а от прикосновения рук музыкально вибрировали перила. Скоро ночь, а ночь - это страх. Страх при каждом постороннем звуке, когда начинают невольно подрагивать ноги, и только на рассвете можно вздохнуть с облегчением, повернуться набок и уснуть, - понимая, что не сегодня. Не сегодня, а, значит, еще осталось время для жизни.
Галина остановилась перед дверями, не решаясь позвонить. Тетя Нина с Женечкой были дома - пятно света лежало на коврике у порога. Она почти кожей чувствовала примитивный заговор Погорельцевых - они добивались того, чтобы у нее лопнуло терпение, и она оставила им комнату.
Она переминалась с ноги на ногу. Ветер бил в витражные стекла лестничной площадки, и от мечущихся во дворе деревьев по ним плясали синие электрические блики. Внизу, под аккомпанемент ветра, забили чьи-то шаги - кто-то поднимался, небрежно шаркая подошвами. Она неуверенно протянула руку к звонку, но снова убрала ее. Из-за дверей доносились обрывки разговора.
-От тебя требуется только молчать. Не хочешь встревать - вот и молчи. Она нам кто? Чужой человек. И теперь вот тоже - шляется невесть где. Эта квартира наша.
-Отста-ань, - зазвенел капризный фальцет Женечки. - Ты меня не впутывай. Сама как-нибудь...
Шаги на лестнице приблизились и встали.
-Какая встреча!
Галина обернулась.
Вано Пирцхалава, потный, в расстегнутом твидовом пальто, которое смотрелось на нем как с чужого плеча, тянул к ней руки.
-Что вам от меня нужно? - она попробовала придать голосу металлическую твердость, но он предательски прервался в конце фразы.
-Цып-цып-цып.... - он втопил палец в ямочку на ее щеке.
-Вы пьяны, - она отбивалась от его рук, но он все дальше оттеснял ее от дверей Линдберговской квартиры, и его ладонь уже по-хозяйски бродила по ее ягодицам. -Пошел прочь, пьяная тварь, - Галина отчаянно мотала головой, пытаясь увернуться от его мокрого раскрытого рта.
-Пойдем к тебе, Галучка, - он икнул и заулыбался. - У тебя нам хорошо будет. Давай я совсем у тебя останусь? Какая ты нежная-ааа...
-Помо...
-Тиххх... тиххх...
Заскрежетал засов, и в дверной щели показалась голова тети Нины.
-Что за шум? Ты-ы?
Она медленно и сосредоточенно оглядела Галину, которая стояла в растерзанной одежде, с задранным подолом, и кусала губы.
Николаевна, мое почтение! Ручку, ручку... - Пирцхалава наклонился к руке тети Нины. - Ваш-ша родственница тут ведет себя... неподобающим образом. Я как представитель жилищного управления района не могу допустить... Безобразие, - бросил он в сторону Гали (тетя Нина только бормотала, отдуваясь - «не род... не родственница»). -Растление нравов. Она здесь с каким-то мужчиной обжималась. Я их застал. Где же твой хлыщ, проститутка? - он ущипнул Галину. -Сбежал. - он многозначительно посмотрел на тетю Нину, которая медленно кивала головой.-Что же ты семью нашу позоришь, а? - начала она, потряхивая подбородком. - Оставил Витенька наследство. - Она задвинула локтем вглубь квартиры прорезавшееся было в дверях Женечкино плечо. - Иван Автандилович, вы уж простите. А может чаю? Чаю - а? - она с надеждой распахнула перед ним двери и перешла на шепот. -Не желаете? Иван Автандилович, вы уж не упоминайте нигде... И так на нашей семье клеймо. Нас пожалейте, миленький. Не шалаву эту. Слышите?..
Но он уже сбегал вниз, насвистывая. Тетя Нина окинула Галину уничтожающим взглядом.
-Проклята...
-Что?.. - Та сдула со лба прядь волос.
-Проклята будь, стерва. Это ты во всем виновата. Не будь тебя, ничего бы не случилось. Будь же ты...
-Мама, прекрати, - Женя вьюном закрутилась вокруг нее, оглаживая ее спину. - Мама успокойся. Зачем вы ссоритесь?