– Да, замотали ей руки, – сказал Нивер – будто мысли услышал. Затянул потуже пояс с инструментами и добавил: – Я тут очень давно не был и местных не знаю. Лучше шаманские знаки спрятать пока. И ты тоже не растворяйся, пусть думают, что ты обычный человек.
Легко Ниверу говорить! Риз никак не мог понять, от чего вдруг становится прозрачным и неуклюжим. Всегда ненадолго, на пару мгновений, но и этого хватит, заметят.
Заскрипел засов – Куго навалился на дверное колесо, повернул до предела. Вены у него на руках вздулись от усилия. В нижнем мире все такое неподъемное, даже взрослый едва справляется. А может, просто повозка старая, проржавела вся.
Идти оказалось непросто. Ноги тяжело впечатывались в песок, каждый шаг отдавался тянущей болью. Нечестно. Ведь Риз столько раз бегал по повозке, взбирался по скобам, прыгал – почти не уставал! Только одно дело – скакать на месте, а совсем другое – идти и идти, мимо высоких опор, вдоль старой ограды. Когда же кончится эта дорога? С крыши вездехода казалось, что дома совсем рядом.
Хиша взяла его за руку, крепко стиснула ладонь. Перед глазами заплясали золотые искры, и тоскливые мысли схлынули – Риз очнулся. Вскинул голову, принялся озираться – ведь мог пропустить что-то интересное!
Дорога превратилась в аллею. По обеим сторонам росли деревья – приземистые, с нелепыми короткими ветвями. И кора, и пучки кожистых листьев были красновато-бурыми, как запекшаяся кровь.
Впереди возвышался дом – каменный куб с крохотными окнами и черной дверью.
– Значит, так, – сказал Нивер. Он остановился, порылся в свисавшей с пояса сумке, выудил круглую бляху, кивнул сам себе. – Поговорю с администрацией, а вы ждите.
И пошел к дому – неторопливо, будто знал тут всех и сто раз ходил по здешним тропам. Поднялся на крыльцо, даже стучаться не стал, распахнул дверь. Странное место. Ни охраны, ни замков.
– Это может быть долго, – проговорил Куго. – Отдохнем пока.
Он шагнул в тень деревьев. Там пряталась скамья, широкая и цветом точь-в-точь как стволы рядом. Куго сел, вытащил из кармана книгу, похожую на жухлый кочан капусты, и зашелестел страницами. Хиша устроилась рядом. Спрятала руки в карманы и замерла, даже по сторонам не смотрела.
Ноги ныли от ходьбы, но сидеть Ризу не хотелось. Впервые попал в селение нижнего мира – и должен молчать, не сметь шелохнуться? Ну уж нет! Зачем? Таиться сейчас не от кого, ни души вокруг.
Риз подошел к дереву, тронул листья. Они оказались толстыми и шершавыми, как чешуйчатая спина ночного ящера. Но под твердой коркой пряталась мякоть, а в ней струилась яркая, пряная жизнь. Риз потянулся к ней – и сумел зачерпнуть. Голова закружилась от незнакомого вкуса.
Получилось! Значит, Риз по-прежнему может черпать силу из всего живого, симбиоз не помеха!
– Это что за дерево? – спросил он и вцепился в ветку. Не хватало еще упасть на ровном месте!
Куго оторвался от книги, взглянул рассеянно.
– Это фта, – сказал он. – В предгорьях часто растет. Ее сок можно пить, а листья и сердцевина годятся в еду. А главное, излучение переносит хорошо.
– Так себе переносит, – возразила Хиша. Она снова крутила бусину в волосах. – У нас на станции их было много, а после той бури только три осталось.
– Но эти три не засохли? – Куго повернулся к Хише. Его взгляд изменился, стал внимательным. – И сок был, и листья?
– Всего три! – Хиша отмахнулась, запрокинула голову. Риз тоже взглянул на небо. Синие и алые волны захлестывали друг друга, искрились. – Если этот купол погаснет и будет буря, тут тоже мало деревьев уцелеет!
– Хиша. – Голос Куго звучал осторожно. Риз понял, на что это похоже: с такой же осторожностью Куго двигал бегунки и следил, как качаются стрелки приборов. – Три фты могут прокормить десять взрослых. А ты говорила, тебя выгнали, потому что еды не хватало?
Хиша дернулась, но промолчала, только стиснула бусину в кулаке.
Не нашлась что ответить! Значит, не рассказала, что по правде случилось? Ладно, от взрослых скрыла, незачем им знать, но почему не поделилась с Ризом? Он ей столько открыл, и про Ицу, и про Мать-Королеву, и про Дворец, и про колодец, а у нее от Риза тайны? Может, не хотела говорить в повозке, вдруг подслушают взрослые.
– Риз. – Куго нахмурился, качнул головой. – Ты исчезаешь.
Чего они все так боятся? Риз вздохнул, отпустил ветку и сел на скамью рядом с Хишей. Она молча накрыла его ладонь своей. Живительные ростки зазвенели, влились в кровь. Но сквозь их сияние пробивался поспешный стук Хишиного сердца – она не могла успокоиться, и пальцы у нее дрожали.