И потянулся наугад.
Тут же провалился в мешанину чувств и звуков: падали вязкие капли сока фты, текла вода, электричество гудело в проводах и приборах, людские разговоры сливались с шелестом песка.
– Нет, нет, – нетерпеливо прошептала Хиша. – Ты все еще здесь! Давай, попробуй уйти дальше.
Риз напряг слух, но различил лишь прохладу стен, цепкий раствор между камней, шаркающие шаги. Легко Хише говорить! До этого места ехать дня два или больше, так далеко никто не дотянется. Это невозможно.
Вот еще!
Злость толкнула Риза вперед, в глазах потемнело. Воздух ошпарил, в голове взорвалась боль, зазвенела эхом. Но нельзя сдаваться. Хвастался, что нет ничего невозможного, а теперь готов отступить? Ну уж нет!
Мир лопнул как мыльный пузырь.
Риз не успел испугаться, не успел даже ни о чем подумать – тьма поглотила его и исчезла. Выплюнула в незнакомом месте.
Бурые стены изгибались, превращались в неровный потолок. Пещера? Совсем рядом гудели приборы, перемигивались огоньками, на экранах дрожали бесцветные картинки. Чуть заметно тянуло сыростью, воздух был прохладным.
– Да! – выдохнула Хиша. – Контрольный блок!
Ее голос звучал непривычно, изнутри, будто она стала золотыми нитями и растворилась в крови Риза. Он хотел прижать руку к сердцу, послушать, не бьется ли оно иначе, – и понял, что у него нет тела. Он видел все вокруг так ясно: полукруглую комнату-пещеру, высокие кресла, ящики в углу. А себя не видел.
– Не бойся, – сказала Хиша. – Я слежу, с тобой ничего не случится.
Неужели она теперь и мысли читать умеет?
Правое кресло качнулось, тонкая рука потянулась к панели, пальцы быстро пробежали по кнопкам. Кто прячется там, за высокой спинкой?
Комната словно крутанулась – теперь Риз смотрел с другого места. Он оказался у стойки с шуршащими приборами, сумел увидеть тех, кто сидел возле пульта. Двое, не взрослые, но уже не дети. Девочка – или девушка? – со светлой косичкой продолжала стучать по кнопкам, то и дело качала головой и вздыхала. Темноволосый мальчик не отрываясь глядел на экраны.
– Пару дней мы выиграли, – сказал он. Голос у него был охрипший, неровный. – Нужно запускать установку.
– Еще бы дня четыре, – возразила девочка и убрала руку с пульта. Россыпь красных огоньков вспыхнула на боковой панели. – Видишь, не готово.
– День, два максимум, – отрезал мальчик.
Наверное, и на Хишу он так же гавкал, когда гнал в пустыню. Риз вдруг вспомнил черного выдренка из дворцовой заводи: тот если и вылезал на берег, то скалился и огрызался, норовил укусить. Такой же злой.
– Сама знаешь, – продолжал мальчик-выдренок, – наша защита не выстоит. Сейчас они ее не пробили, уехали. Но вернутся – с боевой машиной или с шаманом. Узнали, что станция не разрушена, и теперь в покое не оставят.
– Я так устала, И́рик. – Девочка съежилась в кресле, закрыла лицо руками. – Так устала врать мелким. Мы уже два года врем им и врем, а они верят в эту сказку, хотят помочь, Хиша даже уйти согласилась… Что с ними будет, когда они все поймут? Когда узнают, что никто не оживет…
– Эй. – Мальчик перегнулся через подлокотник, положил руку ей на плечо. – Ты хочешь предать общее дело? И мои родители, и твои, и все, кто тут работал, – они хотели, чтобы мы продолжили работу. Любой ценой, так он сказал. Забыла? Если мы не повторим эксперимент, если не доведем до конца, тогда их смерть будет напрасной. А мелкие… поймут потом. Мертвых не оживить. Можно только закончить то, ради чего они жили.
Хиша вскрикнула. Звук полоснул Риза, оглушил, и мир превратился в видение, растекся туманными вихрями, помутнел. И тут же расцвел радужным небом. Скрюченные корни фты впились в тело, ледяная тяжесть навалилась со всех сторон.
– Прости, – выдохнула Хиша. – Сейчас.
Золотые ростки колыхнулись в воздухе, приникли к Ризу, и стужа отступила. Он шевельнулся, сумел обернуться к Хише.
Она словно помертвела. Бледные до синевы губы, бесцветная кожа, тусклые глаза. Из-за подслушанного разговора? Нет! Из-за того, что отдала Ризу почти все силы.
– Тебе нужна помощь! – выпалил он. – Давай позову! Жди здесь, я сбегаю за шаманкой, она должна…
– Нет! – Хиша дернулась, ожила на миг. – Нельзя!
Едва дышит, а командует. Почему нельзя? Как будто знает способ лучше.
А может, и знает.
Хиша приподнялась, оторвала лист фты, разломила, вгрызлась в мякоть. Принялась жевать – сосредоточенно, медленно, и так же медленно ее лицо розовело. Риз смотрел как завороженный.
Наконец Хиша отбросила корку.