- Да ты шпионил! - Маринетт шутливо стукнула его по плечу. - Я возмущена до безобразия!
- Не строй из себя светскую даму, принцесса, тебе не идёт, - пригрозил ей Кот. - Лучше оставайся такой же неземной и до безобразия сказочной, заставляя меня влюбляться в тебя каждый день все сильнее.
- Да кто же вообще говорит об этом так прямо?! - Маринетт снова стукнула его, на этот раз сильнее, но это не могло спасти горящие кровью щеки. - Хватит меня уже смущать!
А Адриан думал, как подобная дежурная фраза могла заставить эту девушку снова зардеться, хотя он был уверен, что она ее слышала не раз и не два от работяг, что обшивались у них в пекарне каждым вечером. Но он был рад, что именно из его уст она звучит для неё так серьезно и волнующе, потому что Адриан нисколько не преувеличивал, когда говорил это.
Эта страсть - он не побоится этого слова, - лишила их обоих рассудка, заставила забыть на эмоциях обо всем, что было с ними «до», и устремить свой взор в будущее, в их общее будущее, которое им только предстояло построить вместе, камешек за камешком.
Поможет ли это чувство побороть все преграды на пути людей, сбежавших из разных вселенных? Она - дочка пекаря, оставившая дом ради призрачной свободы, а он - циркач, хранящий множество тайн в глубине души, что вообще смогло соединить их судьбы так крепко и так прочно?
Лишь любовь и миллион грез, и это с лихвой хватит на общий мир, который они создадут для себя сами.
Come Alive
Гастроли по всему Старому Свету...
Неужели, это был не сон?
Огромный просторный манеж в утреннем свете казался пока что неживым. Отсутствовали яркие краски и фанфары вечера, с трибун не улюлюкала толпа, а все артисты активно трудились, готовясь к представлению, оставив свои костюмы пылиться в платяных шкафах.
И все же, несмотря на отсутствие этой ни с чем несравнимой магии, которая околдовала Маринетт ещё в Америке, цирк начинался именно здесь и сейчас.
Во всех книжках нагло врут. Волшебство не творится по одному лишь мановению палочки. За видимой лёгкостью всегда скрывается упорная работа изо дня в день, изо дня в день.
Но это - нутро. Самое главное. И Маринетт с тех пор, как сбежала из отчего дома с Котом... то есть, с Адрианом, стала частью этого.
Наученная труду в родной пекарне, она без проблем справлялась со своей работой и здесь, порхая от трибуны к трибуне, развешивая разноцветные флажки, повторно проверяла инвентарь, а между делом занималась нарядами артистов, добавляя к ним чуть побольше лоска и шарма. Костюм Кота подвергся модернизации первым: используя подручные материалы, девушка решила, что было бы неплохо сделать некое подобие мехового воротничка. Адриан запротестовал, считая, что кот, носящий на воротнике своих собратьев - это моветон, но Барнум, оценив работу по достоинству, утвердил её. В конце концов, публика любит броское.
И с этого момента в большой цирковой семье нашлось место и для дочери пекаря: Маринетт поручили всю работу по костюмам.
Это ей нравилось. Ещё дома, ей нравилось шить, но обычно она делала это исключительно по необходимости, так как работа в пекарне забирала все физические силы.
Зато теперь, хобби стало оплачиваться. Маринетт с особой бережливостью откладывала каждую копеечку, думая о будущем.
Но пока - работа, работа и ещё раз работа! Сиамские близнецы снова не поделили мундирчик, а человек-собака из Петербурга (Маринетт сказали, что это город в Российской империи), который, в отличие от Адриана, не являвшегося котом ни на одну сотую долю процента, действительно страдал от излишней волосатости, потел в своём одеянии во время представления так, что вокруг дохли мухи.
Все эти мелкие хлопоты в корне отличались от рутины за прилавком.
Маринетт даже удивлялась тому, как сильно билось сердце в её груди. Она словно бы и не знала настоящей жизни до этого, а лишь спала, ожидая чудес.
Что ж, теперь пришло время творить чудеса самой.
Ещё месяц назад она разгуливала по улочкам Лондона, скупая дешёвые сувенирные открытки, а перед её глазами открывалась Трафальгарская площадь. Но стоило лишь немного отдалиться от центра, как она попадала в засилье трущоб и нищеты - обстановку для Маринетт очень неуютную и неприятную. В их рабочем городке в Америке они жили по-другому, а отец и вовсе считался у них горожанином довольно зажиточным.
Англия произвела неизгладимое впечатление, но, к сожалению, не самое приятное, и Маринетт вздохнула с облегчением, когда Туманный Альбион остался далеко позади, и они с труппой прибыли в гостеприимный Амстердам.