У неё была жизнь. И она могла ей воспользоваться. Точнее, она наконец-то осознала как.
Почувствовала себя живой и свободной.
Разве это не то, что обещал ей Кот, позвав её с собой?
- Значит, скоро у тебя появится возможность встретиться с ними, - девушка глубоко вздохнула, ощутив солоноватый привкус во рту. Близость моря ощущалась здесь как нигде больше.
Адриан ничего не ответил, промолчав. Истолковав эту тишину по-своему, Маринетт решила, что таким образом он просто выразил своё согласие. А сама - прикрыла глаза, воображая, как после долгих лет разлуки встретится с мамой и папой, и будет рассказывать им долго-долго о своей жизни, о странах, что она повидала, о морском ветерке в волосах и об их необыкновенных с Адрианом отношениях, которые, она всем сердцем верила, станут только крепче.
- Тогда пойдём, - она потянула его за собой, крепко ухватив за руку. - Адриан, у нас ещё много работы!
- Да, - он привычно запустил руку в волосы, взлохмачивая их, все ещё какой-то слишком грустный и слишком задумчивый. - В любом случае, до Парижа ещё нужно будет доехать.
Последняя фраза была произнесена тихо, шепотом, так, чтобы Маринетт его не услышала.
Потому что, как бы он ни любил Париж, у него действительно были причины его покинуть. И теперь, возвращаясь туда... возвращаясь туда не один, а с любимой девушкой, он стоит быть очень-очень осторожным.
И хотя все законы логики говорили о том, что ничего страшного и не может произойти, интуиция подсказывала об обратном.
«Проблемы нужно решать по мере их наступления», - заключил он, прогоняя волнение прочь. Это было совсем на него не похоже. Скорее, прежде, чем наступит вечер, нужно вернуться к своей обычной личности человека-кота, повесы, у которого в голове не задерживается ни одной грустной или чересчур сложной для восприятия мысли. Ему нужно...
Снова прыгнуть. Адреналин поможет. Наверное. Он надеялся на это.
***
- Тут все совершенно по-другому! - Маринетт окинула взглядом горячие жарким огнём факелы. В темноте вечера все казалось таким... загадочным.
Развешенные ей утром флажки отбрасывали тени по всему манежу, а артисты разбрелись повсюду, оттачивая последние движения. Адриан, снова в своём костюме (теперь уже с меховым воротничком), в маске, с кошачьими ушами и хвостом, проверял на прочность веревку, которая будет служить ему страховкой.
Маринетт незаметно подошла сбоку, наблюдая за его приготовлениями.
- Принцесса, что с лицом? - Адриан, не оборачиваясь, бросил ей насмешливо.
У него что, глаза на спине?
Иногда Маринетт казалось, что, будучи в своём костюме, Адриан действительно становился котом: все его ощущения резко обострялись, он ощущал всю обстановку каждой клеточкой тела, не страшась делать шаг вперёд, в пустоту. Вниз.
- Кажется, ты пришёл в себя. Это хорошо, - в её голосе слышались нотки волнения, совершенно ей несвойственные. Обычно она в нем не сомневалась, ни на секунду; в её сердце не было места сомнению в том, что во время представления с Адрианом ничего не случится. Она верила в него и верила в волшебство, которое он творил на манеже.
- Так точно, принцесса, - он легко ухватил руку Маринетт и поднёс её в своим губам, оставляя едва ощутимый поцелуй, который должен был даровать желанное спокойствие.
- Будь осторожнее, герой, - спокойствия не было.
Маринетт тихонечко вздохнула, отходя в сторону. Быть среди беснующейся в экстазе толпы оказалось намного проще, чем по эту сторону, рядом с артистами. С трибун ты видишь только шоу из искрящихся огней, языков пламени и разукрашенных лиц, чей грим скрывает настоящий эмоции выступающего.
Палитра жизни в руках девушки теперь стала намного разнообразнее. И хорошо, и плохо - ведь у всего есть две стороны медали.
Зато теперь она в полной мере ощутила груз ответственности, что ложится на плечи, когда хочешь зажить по-настоящему. Да-а... тяжела эта ноша, да теперь не откажешься от неё.
Маринетт и не хочется.
Она стоит молчаливо сбоку трибуны во время представления и все так же, как и впервые, во все глаза смотрит на выступление Адриана. Небо взрывается миллионом разноцветных вспышек, и сердцу в груди неспокойно. Закусывая губу, Маринетт представляет, как прыгает и выполняет трюки вместе с ним: ещё шажок, ещё прыжок, кувырок, твёрдая земля под ногами. Пожалуйста, милый, только не упади.
Толпа громко улюлюкает, требуя продолжения. Они думают, что кошки всегда приземляются на лапы. Но теперь-то Маринетт знала, что Адриан никакой не кот. Ну, разве что где-то на задворках души есть в нем что-то от семейства кошачьих, спрятанное глубоко в зелёных-зелёных глазах.