Почему судьба так жестока к нему? За что? Почему он должен был родиться именно здесь, в древнем аристократическом роду Франции? Почему его семья не могла жить где-то на затворках рабочего городка в Америке и содержать собственную маленькую пекарню?
Собрав волю в кулак, он заставил себя вытереть непрошеные слёзы и прогнать гнетущие мысли из головы. Если вольная жизнь и научила его чему-то - так это не бежать от проблем, не бояться, и смеяться им в лицо.
Оказаться в центре внимания? Да раз плюнуть. Пусть хихикают, шепчутся - все равно. Ему, в конце концов, не за что извиняться. Он не намерен ублажать их своими выходками и пустыми поклонами.
Пришло оставить за спиной прошлое и устремить свой взгляд в будущее, которое ему уготовано.
Бежать больше некуда.
Rewrite the Stars
Всё меняется, когда труппу цирковых артистов из Америки приглашают ко двору некоего знатного господина, который давал величайшие балы в Париже.
Маринетт неловко переминалась с ноги на ногу, рассматривая себя в огромном зеркале, что было выше её роста. Оттуда на неё испуганно взирала девушка в изумительном платье, сшитым по последней моде.
Мистер Барнум вышагивал неподалёку, нервно покусывая кончик сигары. Узкий костюм совершенно не вязался с образом величайшего шоумена, но совершенно его не портил — просто делал его другим. Более статным, более знатным, более богатым.
Со стороны Маринетт, наверно, выглядела точно так же. Только, в отличие от мистера Барнума и актеров цирка, которые действительно заслужили находиться здесь и сверкать, она была всего лишь милой нахлебницей, дочкой пекаря из далекой Америки, которой было больше некуда идти, ведь родной дом был так далеко.
— Мистер Барнум, а мне правда можно..?
Мужчина перестал ходить из угла в угол и остановился, задумчиво рассматривая девушку, словно только что понял, что она тоже находилась здесь.
— Нужно, — кивнул он после недолгого молчания. — Французское дворянство изнежено нормальностью и красивыми нарядами; ты будешь из отрадой для глаз на нашем шоу уродов.
— Не думаю, что они часто видят девушек-полукровок, — улыбнулась Маринетт, намекая на своё происхождение. — Но, думаю, им будет интересно узнать то, что мой отец чистокровный француз.
— Это повергнет их в легкий шок, — согласился владелец цирка. — Но в то же время, это всего лишь экзотика, когда как сиамские близнецы, или человек-собака — дело намного более серьезное.
«...или человек-кот», — грустно вздохнула Маринетт, ощущая, как что-то вновь сдавило грудную клетку. Плакать было больше нельзя, но как же хотелось. Страх неизвестности делал из неё беспомощную девочку, которая хотела вернуться в свою комнату и зарыться в подушках, чтобы пережить потрясение от предательства в гордом одиночестве, пока раны не заживут.
Но жизнь учила её стойкости. Силе. Признанию собственных ошибок.
У неё не было права жалеть себя. В сложившейся ситуации Маринетт была от и до виновата сама, но, к своему ужасу, осознавала, что, будь у неё возможность все переиграть, никогда не выбрала жизнь иную, чем та, которая есть сейчас у неё.
Кот оказался гулящим. Дворовым котом, что бросил её, не оставив никаких объяснений. Но благодаря ему она увидела мир. Не в пределах своего скромного городка и маленькой уютной пекарни, а самый настоящий, широкий и необъятный. Он был полон опасностей, был непредсказуем и ужасен, но именно этим и пленил.
Она почувствовала на своих плечах легкие руки волшебника, творящего волшебство в их цирке. Барнум строго смотрел на неё с отражения в зеркале, стоя за спиной девушки. Волевой и предприимчивый, он был в то же время обладателем бесконечно доброго сердца. Вдали от Америки, в Старом свете, Барнум стал её проводником и заметил ей отца.
— Ты заслуживаешь всего самого лучшего, — тихо проговорил он. — Но что значит «лучшее» для тебя, решить можешь только ты. Ты можешь вернуться домой, к родителям — на гастролях мы заработали достаточно, чтобы я смог обеспечить тебе место на корабле через океан. А можешь остаться и разобраться в причинах и следствиях. Увидеть ещё больше, чем была дано ранее.
Маринетт молчала. Потупив взгляд, она боялась встретиться глазами со своим отражением. Маленькая испуганная девочка — вот кем она была, и была недостойна такого выбора.
Но Барнум, видимо, считал иначе.
— Думаю, ты сможешь дать ответ уже сегодня ночью после бала, — заключил он, а девушка почувствовала легкий ступор.
Она не могла представить, как можно сделать такой сложный выбор за один лишь вечер.