— Маринетт, я... мне очень жаль, — он сделал шаг ближе, полностью игнорируя её просьбу. Он был так близко, что девушка могла услышать его тяжёлое дыхание, словно после километра безудержного бега. — Я могу всё объяснить.
А она не была глупой — и так всё понимала, пусть осознание и давалось ей очень нелегко. Её объяснения были бы всего лишь бессмысленным грузом, пустой тратой времени. Жалкой попыткой растянуть их время вместе, пусть даже по такой нелепой причине.
— А нужно ли? — усмехнулась Маринетт, одним рывком разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и оказываясь с ним лицом к лицу.
I know you want me
So don't keep sayin' our hands are tied
Она видела это в его взгляде. Скользящее смущение, тяжесть чувства вины, ж-а-л-о-с-т-ь, и ненавидела всё это. Она не видела в его глазах прежней решимости, страсти, что была его проводником. За столь короткое время он успел стать таким несчастным.
— Не боишься, что нас здесь кто-то увидит? Не боишься опозорить свою знатную фамилию, осквернить свой светлый лик обществом такого ничтожества, как я?
Он поморщился, словно от хлесткой пощечины.
— Ты придумываешь...
— Нет, Адриан, я мыслю здраво. И если ты думаешь, что печаль по нашим... не сложившимся отношениям сделают из меня наивную дуру, мечтающую о принце на белом коне, то ты сильно ошибаешься.
You claim it's not in the cards
And fate is pullin' you miles away
And out of reach from me
— Я представляю, как это всё у вас происходит. Именно поэтому ты и пропал. Не хотел мучить себя излишними объяснениями. Так что же изменилось сейчас?
В отличие от Адриана, Маринетт была воинственной. Безжалостной. Чистая, искренняя ярость — новая сторона, которая была ранее ему незнакома.
Тогда, на Энн-стрит, в их первую встречу, она была яркой. Нет, не как разлитые краски; она светилась ярким солнцем, привлекая к себе внимание. Искренняя, чистая — одна такая.
После он увидел в ней авантюризм. Бесстрашная, рисковая, ради приключения длиною в жизнь она бросила свой привычный уклад, за который, Адриан был уверен, она хваталась всем свои существом, но в то же время желала ощутить привкус настоящей свободы. Адриан увидел в ней просто девушку, а родственную душу. Увидел, как они, люди из разных уголков Земли, были на самом деле похожи.
Но вместе с тем, она могла был кроткой, послушной и нежной. Но только тогда, когда хотела этого сама.
But you're here in my heart
So who can stop me if I decide
That you're my destiny?
В ней не было и грамма жалости, в то время, как Адриан жалел о каждой секунде, что от провёл вдали от неё и от цирка.
What if we rewrite the stars?
Say you were made to be mine
Nothing could keep us apart
You'd be the one I was meant to find
— Когда цирк уедет, ты могла бы остаться здесь, со мной.
Маринетт едва подавила смешок.
— В качестве кого, стесняюсь спросить? Обслуги?
— Жены.
Тут Мари не выдержала и горько рассмеялась. Он либо издевался над ней, или... он не мог быть настолько глуп, чтобы не понимать столь очевидных вещей.
— Ты провёл достаточно много времени, вдали от дома, и вполне мог лишиться рассудка, но не мог забыть традиции.
You think it's easy
You think I don't wanna run to you
But there are mountains
And there are doors that we can't walk through
Она знала предостаточно про Старый свет, чтобы знать, какими люди были здесь узколобыми, негибкими. Как цеплялись за ненужные и порой странные правила, не брезгуя кровосмешением ради сохранения знатности рода. И пусть революции несколько поумерили их пыл, сейчас вновь все возвращалось на круги своя, как было много-много лет до этого.
Будь она хотя бы богатой девушкой, с целым двором приданного, что позволял бы безбедно существовать целой семье на протяжении всего года, тогда, возможно, всё было бы иначе. И то, сей факт бы активно обсуждался на всех званых вечерах, заставляя её прятать лицо в тени.
— Ты не можешь, Адриан. А я не хочу. Не хочу испортить жизнь тебе, себе, твоей семье, которая, наверняка, грезила об удачной партии и выводке дворянских детишек. Не хочу терпеть твоё презрение, презрение твоей матери и твоего отца, когда страсть пройдёт, и мы останемся наедине с всепоглощающей рутиной.
I know you're wondering why because we're able to be
Just you and me within these walls
But when we go outside, you're gonna wake up and see
That it was hopeless after all
— Поэтому, пожалуйста, не бросай слов на ветер. Не делай ещё хуже.
Не делай ещё больнее. Она уверена, что сможет пережить это. Сможет изжить свои чувства. Сможет снова улыбаться, не вспоминая его лица и ярких зелёных глаз, таких редких и необычных.