I drank champagne with kings and queens
The politicians praised my name
But those are someone else's dreams
The pitfalls of the man I became
Красивая картинка пошла трещинами, разбиваясь на множество осколков. Сон до обеда, вечерние променады, пустые разговоры о погоде, деньгах и удачной партии. Напускная праздность, помогающая внешне смягчить пагубные последствия подобной жизни, но на деле — растлевающая ещё сильнее. Сытый до тошноты человек становился свиньей, живущей во дворце вместо хлева.
Хотел ли он так же жалко влачить своё существование? Ловить восхищенные взгляды людей, которые ничего о тебе не знают и судят лишь по фамилии? Ночи напролёт проводит на балах, не имея возможности уйти оттуда по своему желанию и оттого отчаянно напиваясь, чтобы хотя бы немного расслабиться? А после, по классике, жениться с одобрения и жить так же, находясь в жестких рамках заржавелых правил?
Бедняки думали, что те, кто наверху, живут в раю, но не подозревали, насколько в сравнении со старой аристократией они были богаты.
For years and years
I chased their cheers
The crazy speed of always needing more
But when I stop
And see you here
I remember who all this was for
Перед его взором предстала прекрасная Маринетт, гордо державшаяся на балу не хуже самой знатной дворянки; смиренное терпение других участников труппы, которых пустили в общий зал лишь на время выступления; доброта и понимание в глазах Барнума, который сам всегда мечтал о безбедной жизни.
И Адриан понял, что всё настоящее, всё, что заставляло чувствовать себя живым, он почему-то оставил позади. Сейчас это выглядело так опрометчиво и глупо, что он ощущал жгучий стыд и искреннее недоумение, как человек в своём уме мог сделать такой выбор.
Он ослабил шейный платок, развязал его и бросил на пол. Расстегнул верхние пуговицы давящей его рубахи. Он избавлялся не от ненавистной одежды — он снимал с себя связавшие его путы. Чтобы сделать вдох. Чтобы пустить воздуха в иссушенные легкие.
And from now on
These eyes will not be blinded by the lights
From now on
What's waited 'til tomorrow starts tonight
It starts tonight
Поддавшись какому-то внезапному порыву, он открыл окно. Благо, его просторные покои располагались на первом этаже особняка. Можно было выйти, конечно же, и через парадную дверь, но это вызвало бы лишние вопросы у прислуги, с которыми Адриан не хотел встречаться — боялся, что его остановят. Заставят передумать.
А он не хотел этого. Это был его очередной побег, и произойти он должен был по всем правилам. С присущей одному ему долей сумасшествия и сумасбродства, чтобы отец не сразу понял, что произошло, и действительно бы удивился. Ведь Адриан, как бы это странно ни звучало, впервые делал что-то против воли Габриэля.
И он побежал. Сам не зная куда, пачкая чистые белоснежные штаны натертые до блеска туфли. Побежал, понимая, что может опоздать, не успеть, а оттого бежал ещё усерднее, чем когда-либо.
Ведь от этого действительно зависела его жизнь.
Не обращая внимание на случайных прохожих, которые недоуменно смотрели на спешившего господина, он нёсся к базе цирка, через несколько кварталов. Наперерез.
Богатые районы сменялись районами рабочих. Он терялся среди работящего люда, и в этой толпе ощущал себя своим. Так, как никогда не чувствовал себя среди высшего общества.
And let this promise in me start
Like an anthem in my heart
From now on
Адриан споткнулся. Остановился. Опершись руками о колени, он осмотрел окрестности.
Полянка, где совсем недавно был раскинут лагерь цирка, оказалась пуста.
Сердце ухнуло вниз и щемяще затрепетало. Его стук бил барабанной дробью в ушах, пока юноша испуганно снова и снова прочесывал взглядом окрестности, словно надеясь сквозь мираж неведения отыскать то, что было упущено.
Лишь безразличная старушка мерно расхаживала среди истоптанных растений, тростью раздвигая траву в поисках чего-то, одной ей известного.
— Мадам, — позвал её Адриан, не теряя надежды. — Мадам! Тут был... цирк.
Старушка, не поднимая головы, раздраженно пробормотала.
— Был... был. Уехал он. Нет цирка тут больше.
— А куда они?..
— Куда-то. Шумные такие, болтали что-то...
Адриан задумался. Куда они должны были отправиться после? Ну же, давай, вспоминай!
— Лион! — воскликнул он удивленно, не понимая, как за такой короткий промежуток времени он мог забыть, каким был следующий пункт назначения цирка. — Лион! Точно! Спасибо, мадам!
Старушка на прощание злобно пригрозила ему тростью, проклиная за излишний шум:
— Ишь, недоросли какие пошли!
Но Адриан её уже не слушал. На открывшемся втором дыхание он снова перешёл на бег, направляясь в сторону железной дороги.