— Значит, издалека сломить асуров нужно, чтобы к стенам уже ослабленные подошли, — сказал Шэрхан. Повернулся к Яо: — Ты говорил, в землю порошок закопать можно?
— Можно. Траншею вдоль стены выкопать, порошка насыпать, а сверху кольями да прутьями железными закидать. Как подойдёт армия вплотную, поджечь. Весь порошок, что в кладовых у вас остался, в траншею скидай, а запасы генерала Ху Дзы из пушек со стен будем расстреливать.
Снова шумная тишина настала.
— Как дальше силы поставим? — спросил Шэрхан у генералов. У самого уже план был, да следовало этих отчаявшихся встрепенуть.
Генерал Мукеш покрутил усами:
— Сразу за взрывательной траншеей всадников и колесницы расположим, чтобы асуров, что через огонь пробьются, добивать.
— Почему слонов за взрывами не поставить? — спросил Одноглазый. — По размеру судя, ими удобнее врагов топтать.
— Боятся слоны звуков громких, — объяснил Шэрхан. — Если испугаются — развернутся и на своих же побегут. Только хуже сделают. Нет, генерал Мукеш прав, слонов вторым заграждением поставим. В линию, каждые пятьдесят шагов. Между ними — твои, генерал Ху Дзы, пехотинцы. Кого всадники пропустят, слоны топтать будут, а пехотинцы в ближнем бою уничтожат. Хороши ваши копья да мечи длинные, как раз подойдут.
— Нет уж, всадников моих бери, а пехотинцев между слонами не поставлю, — заявил Одноглазый.
— Почему это?
— Если слоны от страха на своих повернут, твои солдаты знают что делать, а мои нет.
— Да какая ж тут наука, от тарана с хоботом удирать? — спросила с вызовом Бала. — Беги да зад береги.
— И всё же есть правда в его словах, — сказал негромко Багирка. — От знакомой угрозы легче спастись. Я вот знаю, что у слона нужно за ногами и бивнями следить, зато под животом и проскользнуть можно. А когда мне в Тян-Цзы привелось с глиняным великаном схлестнуться, так пока не понял, что он от огня твердеет и крошится, чуть все руки не растерял.
Бала насупилась, но промолчала. Вот ведь. На Шэрхана бы уже с кулаками накинулась.
— Договорились, — подытожил Шэрхан. — Своих лучников, генерал Ху Дзы, на стенах посади, попеременно с пушками, а пехотинцев между стеной и внутренними укреплениями распредели. Если асуры прорвутся внутрь — сопротивление организуете. Три внутренние стены в вашем распоряжении, всех мирных жителей от ребёнка до старика вооружим. Генерал Мукеш, покажи и стены, и улицы, для блокады подходящие. В крайнем случае во дворце тоже спрятаться можно. А под замком тайный ход есть, что вот в этом месте под рекой выходит.
Замолчали все, по карте глазами шаря.
— Слабости-то у них какие? — спросил через Яо Одноглазый.
Бала покосилась неловко на Багирку:
— Да почти никаких. От огня да под слоновьими ногами, как и все, конечно, мрут. Но зато кожа дубовая, даже доспех не нужен. Рук по шесть, в рукопашке верх берут. Так что когда — не если, а когда — за стены пробьются, пехотинцы твои, генерал, до последнего вздоха сражаться должны. Пленных королю Ракшнагаре не надо, вырезать нас хочет. Самозванцами да обманщиками наш род считает, махараджу, третьим глазом не видящего, в первую очередь. Всех генералов сразу убьёт, а простой люд… Звереют асуры, как до грабежа доходит. И до женщин наших тоже охочи. — Отвела Бала глаза: — Ты уж прости, Багира-джан.
Багирка пожал плечами:
— Что я, против своих, что ли, не воевал?
— На том и порешим, — заключил Шэрхан. — Отдавай приказ копать траншеи и засыпать их порошком, генерал Мукеш. Бала, выводи своих за ворота. Генерал Ху Дзы, распределяй своих по стенам и внутри города. Все знаете, что делать. Начинаем незамедлительно.
Расходились уже, когда Яо к нему подошел. Смотрел спокойно, будто и не было того разговора у Джаджи в загоне, будто час назад колено не преклонял и жениться не предлагал.
— Дай мне кого-то, кто к комнате Сколопендры проведёт.
— Второй портал покоя не даёт? Неужто думаешь, угроза?
— Рисковать нельзя. С одной-то армией вряд ли справимся, а две точно не потянем.
Шэрхан кивнул. Ещё что-то сказать хотел, но в голову ничего не лезло. Яо и не ждал. Развернулся и ушёл.
<center>***</center>
Весь день рыли траншею. Все копать вышли, от генералов до неприкасаемых. Огромный ров выкопали вдоль всей стены, порошком засыпали. Шэрхан инспектировал процесс, где надо и с лопатой помогал. В конце направился во дворец, да по пути у Балы задержался. Посмотрел строй, последние инструкции дал, а в конце по веревочной лестнице на Балиного слона в корзину забрался. Лучницы и копейщицы в приветственном поклоне согнулись и, насколько корзина позволяла, отступили, давая им с Балой возможность пошептаться.
— Протрубят отступление, — сказал Шэрхан хмуро, — отступай. В городе больше пользы принесешь.
Бала только рукой махнула:
— Одевайся иди. Или так в курте да с лопатой сражаться будешь? Не больно по-махараджски. — Приложила окуляр к глазу, по горизонту черкнула. А потом назад досадливо глянула и об край корзины окуляром постучала. — Не доверяю я этим твоим палкоедам. А что как против нас повернутся? Мы же им ключи от города вручили и как закрывать показали. Веришь ты им?
— Им — нет, — сказал Шэрхан. — А императору — да.
— Да где он, твой император?
— Не знаю, — признался Шэрхан. — После совета не видел.
Соврал. Видел Яо мельком пару раз — хмурого, бледного — да мимо прошёл. Стыдно было, что сбежал тогда, как малец. Думал даже поговорить, но что сказать, так и не придумал.
Выдернул окуляр у Балы из рук и оглядел горизонт:
— Да где же они, демоны?
— Дозоры докладывают, уже скоро. — Бала посмотрела испытующе: — Чего ты? Никак боишься?
Шэрхан вжикнул сапогом по дну корзины.
— Не асуров боюсь. Будущего. — Снова лицо отер. — От совета Шрирамана-джи сейчас бы не отказался.
— Совета его хочешь? — насмешливо спросила Бала. — Я тебе дам.
Они встретились взглядом и со смехом хором сказали:
— Тренируйся.
Шэрхан спустился со слона и за ворота пробрался.
Перед дворцом ждала красавица Джаджи. Броня золоченая все тело пластинами закрывает, на бивнях — хищные металлические наконечники, вдоль лба и боков короткие толстые шипы. На шее у неё, сразу за ушами, сидел Багирка. Улыбался хитро, в одной из рук держал небольшое погонщицкое копье-анкушу. Повезло Шэрхану, самые лучшие у него были — и слон, и махут.
— Я уже скоро, — крикнул им Шэрхан, взбираясь по ступеням к тронному залу. Там уже поджидала армия оружейников. Одели его под стать титулу, по первому разряду. Доспех отцовский, жемчужными лотосами инкрустированный, шлем-корона, плащ кроваво-красный с брошью рубиновой, сапоги высокие и пояс с тальваром. Двигаться не больно удобно, зато эффект производило.
Шэрхан глянул в зеркало, усы подкрутил и двинулся было к выходу, как нагнал его один из людей Ху Дзы.
— Император вызывает тебя, махараджа, — сказал он быстро.
Шэрхан набрал в грудь воздуха.
— Веди.
Хоть попрощаться напоследок, чтоб если уйти, то никому ничего должным не быть.
Зашел в комнату — а там никого. Поискал, Яо покликал. Что за игры? Выходить стал, да позвали, а как обернулся — молния зеленая блеснула. Грудь обожгло. И ничего больше не помнил.
В лицо плеснули холодной воды. Очнулся, огляделся — в тронном зале вроде.
Двинуться сил нет. Ноги дрожат. Лоб баграми разрывает. Висит он тряпкой на руках двух краснолатных, и вокруг — ни одного знакомого лица, всё люди Одноглазого.
Нет, одно лицо знакомое есть. В чёрных глазах яд плещется.
— Проснулся, всемогущий махараджа?
Сколько он был в беспамятстве? Что пропустил? Началась уже битва? Какие потери?
— Что ты творишь? — прохрипел Шэрхан, сглатывая комок рвоты в горле.