Трезвому совестно — пьяному нет. «Что такое употребление одурманивающих веществ — водки, пива, гашиша, опиума, табака и других менее распространенных: эфира, морфина, мухомора? — спрашивает великий писатель и мыслитель Лев Толстой.— Отчего оно началось и так быстро распространилось и распространяется между всякого рода людьми, дикими и цивилизованными одинаково? Что такое значит то, что везде, где только не водка, вино, пиво, там опиум или гашиш, мухомор и другие, и табак везде?»
В своей статье «Для чего люди одурманиваются» Толстой, анализируя это печальное явление, приходит к выводу, что причина лежит в противоречии животной и нравственной основ, заложенных в человеке. Вот как он это формулирует: «Не во вкусе, не в удовольствии, не в развлечении, не в веселии лежит причина всемирного распространения гашиша, опиума, вина, табаку, а только в потребности скрыть от себя указания совести... Трезвому совестно то, что не совестно пьяному. Этими словами высказана существенная основная причина, по которой люди прибегают к одурманивающим веществам. Люди прибегают к ним или для того, чтобы не было совестно после того, как сделан поступок, противный совести, или для того, чтобы вперед привести себя в состояние, в котором можно сделать поступок, противный совести, но к которому влечет человека его животная природа».
Всмотревшись в себя и окружающих, вдумавшись в эти мудрые мысли, мы придем к выводу, что прав Толстой. В значительной степени. Палачам, творившим массовые расстрелы людей в годы сталинизма, по свидетельству одного из этих «героев» в очерке писателя Л. Разгона, выдавали по стакану водки перед началом расправы, а после нее разрешалось напиваться до положения риз.
Но почему могут приобщаться к этому пороку млекопитающие и птицы, у которых не существует духовной основы, а есть только животная?
Дискомфорт — причина наркоманий. «Птичка божия не знает ни заботы, ни труда...» При всем уважении и любви к Пушкину ни один орнитолог — знаток птиц не согласится с этим утверждением. Естественный отбор, существующий в природе, не дает возможности животным предаваться неге, сибаритствовать. С такой легкостью большинство диких птиц и зверей переходит на харчи к человеку, когда он их регулярно подкармливает, говорит о том, что нелегко им достается хлеб насущный.
У человека и, видимо, у животных в связи с действием ряда факторов внутренней и внешней среды возникает напряженность, стресс, внутренний дискомфорт, который угнетает. Он может быть и физическим. А у человека дискомфорт усугубляется дисгармонией животной и нравственной основ, страданием совести. Поэтому, если говорить более широко не только о страданиях совести, но и вообще о внутреннем и внешнем дискомфорте, о стремлении живого существа снизить неприятные ощущения, связанные с ним, то роль наркотических веществ разного рода, временно снимающих эти состояния и дающих эйфорию, может рассматриваться как универсальное средство, используемое в жизни как человеком, так частично, в отдельных случаях, при возникновении определенных ситуаций и животными.
Но это временное, облегчение выходит боком человеку: за ним следуют похмелье и ломка. А при повторениях возникает зависимость от зелья (подай еще!), и побежал он, спотыкаясь, в преисподнюю порока, а потом в объятья «костлявой дамы с косой» — на тот свет.
Вятские эфиопы. Между алкоголиками и токсикоманами толкутся пьяницы, употребляющие «очищенные» химические препараты на этиловом спирту. Разработаны домашние технологии очистки. Иногда пьют и неочищенное.
В кабинет врача одной из вятских больниц привезли троих мужчин, лица которых имели синий (не синеватый, нет, а натуральный синий) цвет. Их колотило от страха и похмелья. Лязгая дрожащими челюстями, один из них поведал доктору «историю болезни». Вчера в конце рабочего дня возникла идея выпить. Хорошо бы, да нечего. И тогда вспомнили о редкостной морилке, которой на мебельных фабриках окрашивают древесину. Доподлинно было известно, что препарат сей на спирту. Красно-бурый цвет жидкости не смущал, мало ли красных вин. Выпив и закусив «рукавом», разошлись по домам. Через некоторое время жены выпивох забили тревогу: кожа, физиономии их мужей начали синеть. Красно-бурая морилка окрашивала подкожную клетчатку и фиолетовый цвет...
— Доктор, они ее умрут? Доктор, а синяя морда у него на всю жизнь останется? — На эти взволнованные вопросы женщин врач отвечал уклончиво. Когда он листал медицинский справочник, пытаясь найти описание аналогичного заболевания, в его памяти всплыла и навязчиво повторялась брюсовская строфа из школьного учебника: