- Вы видели ее? - спросил Олле.
- Такую синюю, в белый горошек?
- В горошек, - грустно сказал Нури. - Мы потеряли след.
- С кадычком между лопаток?
- Точно.
- Нет, не видел. Но вот в том стаде вчера я заметил приблудную антилопу. Так вот, рога у нее были белые в синий горошек. А когда Варсонофий, в котором, надо сказать, порой просыпаются забытые инстинкты, кинулся к ней, она не убежала. Однако есть ее он не стал. Обнюхал и ушел. Согласитесь, для того, кто два года сидит на концентратах, это странно. Я полагаю, это была она.
Наступило минутное молчание. Олле сидел с отсутствующим видом, Нури гладил пса.
- Я не могу утверждать наверняка, - нарушил паузу Отшельник. - Но что мы знаем о возможностях приспособления животных, тем более инопланетных?
- Мы подумаем, - Олле встал. - Гром, след!
Гром взял след и снова вел их по кромке джунглей, обходя островки кустарников, убегая вперед и опять возвращаясь. Друзья шли налегке, навьючив рюкзаки на спину Коня. Они обсуждали сложившуюся ситуацию.
Конечно, приспособляемость гракулы к изменяющимся условиям была поразительна. Достаточно вспомнить, что экземпляры, отловленные на марсианских полюсах, имели непроницаемый шерстяной покров, но, будучи перенесенными в экваториальную зону, полностью теряли его. Гракула вообще обходилась без воды - видимо, организм мог синтезировать влагу, - но она купалась в бассейне и пила воду, когда жила в изоляторе. Она могла подолгу сидеть под водой и с равным удовольствием ела сухой лишайник и манную кашу, которую Нури терпеть не мог.
Ночью они расположились на берегу ручья у маленького костра. Варили ужин. Гром убежал в темноту по своим делам, Конь дремал неподалеку, и ночными голосами звенели джунгли.
- Нет, Олле, всякая адаптация тоже имеет пределы. Зимняя спячка, анабиоз в неблагоприятных условиях, регенерация утерянных конечностей у некоторых пресмыкающихся и рептилий. Но это все никогда не связано с изменением формы организма. Тебе не кажется, что Отшельник разыграл нас. Гракула и антилопа. А может, Варсонофий давно уже забыл, что когда-то кусался?
- А рога? Синие в горошек? Отшельник не позволит себе шутить подобным образом, Нури...
Тут из темноты в освещенный костром круг вступил Волхв. Он был коренаст и склонен к полноте.
- Откуда вы? - спросил Нури.
- Из темного леса, вестимо. Мы, волхвы, всегда выходим из темного леса. Он присел на корточки у костра. - Мне ведомо, что Отшельник не шутит. Он, как и все мы, очень уважает Нури-воспитателя и вас, Олле, одного из последних на планете охотников.
- Спасибо, - радушно сказал Олле. - Поужинайте с нами. В лесу, поди, страшно ночью.
- Приспособились. Работа у нас такая. Ходим, предсказываем.
- По ночам?
- Днем тоже.
- И что вы предсказываете?
- Разное. Всякие события, погоду. Ежели на кого мор ожидается - тоже предсказать можем.
- Ну, мор нам не угрожает, - помешивая в котелке, сказал Олле. - А вот вам, как провидцу, только один вопрос: чем закончится наш поиск?
Волхв расстегнул карман куртки, вытащил очки, протер их, надел на короткий нос, улыбнулся и ответил:
- Грядущее скрыто от глаз, но вижу, вы будете довольны результатами.
Олле усмехнулся:
- Значит, поймаем?
- Это уже второй вопрос... А сейчас, извините, меня ждут дела. Я сыт и ужинать не буду. Я ведь к вам мимоходом.
Он встал, шагнул из круга и исчез.
- Минутку! - крикнул вслед Нури. - Какова достоверность ваших предсказаний?
- Айболит считает, что без пяти сто процентов, - донеслось из темноты. Правда, снабженцы жалуются, что дисперсия велика, но они всегда недовольны. Кстати, Нури, лично вам предсказываю; побывав у художника, вы догадаетесь, как гракула сбежала из изолятора...
Пролетела над костром ночная птица, кто-то тихо прокрался к ручью и долго лакал воду. Потом взошла луна, и стена леса разделилась на детали, потеряла черноту. Олле и Нури хлебали из котелка, и Олле тихо рассказывал.
- В этом массиве десять волхвов, кое-кого я знаю. Сатон к ним прислушивается. Видишь ли, здесь творятся странные дела. Это раньше достаточно было организовать среди природы запретную для человека зону и можно было быть уверенным, что все там пойдет само собой. Будут размножаться растения и зверье разных видов, установится естественное равновесие. Так и было, поскольку заказники и заповедники в экологическом смысле оставались частью окружающей природы... Сейчас положение изменилось. Естественность и дремучесть в лесном массиве ИРП? Да здесь сейчас все перемешалось - настоящее и синтезированное, природное и привнесенное. Ведь даже почвенный слой пришлось создавать заново, даже вот этот ручей, что журчит рядом. Я помню, каких трудов стоило остановить рост стимулированных растений, чтобы они не заглушили тех натуральных, что оставались в массиве до создания Института... Сейчас здесь образуются микрозоны со своими особенностями, своим микроклиматом, новыми видами растений, животными-мутантами и потомками мутантов. Я недавно отловил двухметровую змею, сплошь покрытую колючками. И до сих пор не пойму: то ли это уж съеживался, то ли еж суживался. Змея бросалась на меня и тихо гавкала. Откуда взялась? Биологи говорят, что такую никто не делал... Я видел в саванне рогатую ламу, видел нетопыря с птичьим клювом и розового лебедя. Не поверишь, жар-птицу видал. Волхвы пытаются во всем этом разобраться, оценить, как уживается старое и новое, кто на кого и как влияет. Порой неясно даже, кто кого ест!
- Хочу в волхвы, - сказал Нури. - Пусть меня научат. Кто же они?
- Сотрудники ИРП, наши с тобой коллеги. Люди эти страха не имеют, месяцами не выходят из леса, работают в одиночку. Сатон вообще не любит, когда в Зоне ходят группами. Мы, по сути, исключение.
Нури проснулся первым и увидел: справа половину неба заслоняла ромашка, а слева сидел пес. Нури зажмурился, ромашка коснулась щеки. Клацнул зубами пес.